Такого Юлия ему ещё никогда не говорила. Но ведь и никогда ещё в воздухе не висело конкретного подозрения, будто он преследует, запугивает, истязает и убивает женщин. Разве не понятно, что Юлии нужно время — обдумать всё, что за несколько часов обрушилось на её прежде такую безмятежную жизнь? И всё же мысль была почти невыносима: что Юлия может усомниться в его словах, что она, возможно, даже допускает — он и вправду способен на подобную жестокость.

Патрик откинулся на подушки и закрыл глаза. По какой-то непостижимой причине он угодил из рая прямиком в ад.

С тех пор как меня заперли, я сделал о себе несколько любопытных открытий. Времени возиться с самим собой здесь хоть отбавляй.

Вот, например: я могу влиять на то, что мне снится. Получается не всегда, но теперь я пробую каждый вечер, и время от времени и вправду выходит.

Эту способность я обнаружил, когда пробыл здесь около двух недель. Лежал вечером в темноте на койке и пытался отвлечься от вечно неотступных мыслей, что лежат на рассудке тяжёлой железной цепью.

От сознания, что сижу взаперти в этой комнате ни за что и не могу просто встать и пойти куда вздумается — как было самым обычным делом всю мою прежнюю жизнь.

Или от уверенности, что и завтра мной будут с утра до ночи помыкать и что я больше не распоряжаюсь собственной жизнью. И что так, возможно, будет ещё очень долго. Вот о каких мыслях речь.

Так вот, лежал я с закрытыми глазами на койке и представлял, как мы с Юлией тёплым днём гуляем по залитому солнцем лесу.

В моих грёзах мы шли по узкой тропинке, что вилась в тени между стволами. Шаги мягко пружинили на подстилке из сухой хвои и листьев. То тут, то там приходилось смотреть под ноги: корни торчали из земли, точно спины желтоватых змей.

Юлия в моём воображении улыбалась и счастливо раскидывала руки, будто хотела обнять весь мир. Мы наслаждались приятной прохладой в тени деревьев, болтали, смеялись и шли всё дальше и дальше.

Я видел солнечные лучи, что падали сквозь редкие просветы в кронах и стояли на лесной подстилке золотыми копьями в человеческий рост. Слышал щебет птиц и снова и снова ловил тёплое дуновение на голых руках. А ещё был беззаботный смех Юлии. В тот миг я ощутил себя бесконечно свободным, счастливым, без единой заботы.

Вся эта картина дышала детской беспечностью — такой яркой и мирной, что я страстно желал одного: пусть это мгновение никогда не кончается.

Но оно кончилось — когда вспыхнул холодный свет и громкие звуки грубо вырвали меня из сна обратно в явь камеры.

Помню, мне понадобилось время, чтобы понять, что произошло, — но потом до меня дошло.

Вечером я представил себе эту сцену в лесу так живо, что продолжил жить ею во сне и после того, как заснул.

На следующий вечер я тут же попробовал снова. В тот раз не вышло, зато через две ночи получилось опять.

С тех пор я провёл с Юлией уже не одну ночь в самых прекрасных местах.

Мы брели в обнимку по тёплому песку пляжа, стояли на высочайших горных вершинах и глядели вниз, в красивейшие долины. Скакали верхом по цветущим лугам и босиком переходили вброд прозрачные ручьи.

Но две вещи в этих управляемых снах всегда неизменны: я всегда там вместе с Юлией. И я всегда свободен.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 17

ГЛАВА 17

От звонка смартфона Патрик вздрогнул. Пару секунд он растерянно озирался, пока не сообразил, что задремал на диване. Взял телефон — половина двенадцатого. Значит, отключился всего минут на двадцать.

Номер на экране был незнакомый, и внутри стало нехорошо ещё до того, как он принял вызов. Последние сутки приучили: звонки редко сулят хорошее.

— Достерт, — отозвался он коротко.

— Это Портман. Хотел узнать, как ты там.

Гвидо Портман, начальник отдела кадров — отдела, состоявшего из него самого и одной сотрудницы, который он высокопарно именовал «отделом по управлению персоналом».

Портману было за сорок пять, холост. Жидкие каштановые волосы, рост средний, сухощавый — из тех людей, с кем Патрик время от времени сталкивался в фирме, ни разу при этом их толком не заметив. Он даже не подозревал, что они с Портманом на «ты». Тем более странно было, что тот вообще звонит.

— Да так, — ответил Патрик, не зная, что и сказать.

— Ты, наверное, удивлён, что я звоню.

— Ну, в общем, да, я хочу сказать…

— Хочешь сказать, что мы обычно почти не пересекаемся, верно? — избавил его Портман от объяснений.

— Да, именно это.

— Я в курсе, что вчера тут была полиция и расспрашивала про тебя всех подряд. И слышу, что с тех пор о тебе говорят коллеги. По-моему, это довольно несправедливо. Вот и подумал — позвоню-ка, скажу, что не все тут о тебе плохого мнения.

— Обо мне плохого мнения? — переспросил Патрик. — Почему? Только потому, что полиция задавала про меня вопросы?

— Ну, и из-за этого видео. Его все видели. Сам понимаешь, что о нём думают, особенно сотрудницы.

Патрик понимал.

— Видео поддельное, — сказал он, хотя и сам уже не мог слышать этот довод.