Мария фон Эбнер-Эшенбах

Как же она была права. Я и сейчас отчётливо помню тот миг, когда старший комиссар уголовной полиции Ломберг стоял в то утро в нашей гостиной и говорил мне, что Яну Гелен убили.

Помню, как в голове вдруг закружились бесчисленные мысли, и все они звучали в одном тоне: они тебя заподозрят. Они просто не могут тебя не заподозрить, ведь, с их точки зрения, всё говорит против тебя.

И вместе с этими мыслями явилось жгучее желание немедленно что-то предпринять. Сделать хоть что-нибудь, чтобы доказать полиции и всем вокруг, что я не имею отношения ни к мнимому избиению и похищению Ивонны Фойгт, ни к убийству Яны Гелен. Всё во мне кричало: убери это страшное подозрение, немедленно.

Но что я мог сделать? И главное — какой шаг я мог бы рискнуть сделать, чтобы при этом неизбежно не стать в глазах полиции ещё подозрительнее?

Никогда в жизни я не испытывал такого глубокого отчаяния, как в тот миг, когда Ломберг и его коллега Хенш покидали наш участок и направлялись к дому Марвина и Штефана.

Вся моя надежда была на анализ голосов в том видео.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Старший комиссар уголовной полиции (нем. Kriminalhauptkommissar) — звание в уголовной полиции ФРГ, примерно соответствует должности старшего следователя; одна из высших ступеней в среднем командном составе криминальной службы.

Мария фон Эбнер-Эшенбах (1830–1916) — австрийская писательница, мастер психологической прозы и афоризмов; одна из самых известных немецкоязычных авторов XIX века.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

Глава 15

ГЛАВА 15

Вернувшись в гостиную, Патрик опустился в кресло и долго смотрел в одну точку. Он пытался выстроить события последних часов в логическую цепь, но снова и снова спотыкался об один вопрос, на который не было ответа, — почему.

Яну Гелен убили. Должно быть, преступник застал её врасплох в квартире — как раз когда Патрик ехал к ней.

Знал ли убийца, что Патрик к ней собирается? Может, потому её и решили устранить именно в тот момент? Чтобы подозрение пало на него?

Конечно, причина была именно в этом — ведь смерть Яны Гелен так или иначе связана с исчезновением её подруги. Значит, тот же убийца виновен и в похищении Ивонны Фойгт. И это он сделал так, чтобы Ивонна наплела своей якобы лучшей подруге всю эту ложь про побои. Всё должно быть связано — и, каким бы невероятным ни казался Патрику этот вывод, всё подстроено явно с одной целью: повесить преступления на него.

Выходит, и Яна Гелен с самого начала была жертвой безумной интриги. Её использовали. А теперь она мертва.

И снова оно всплыло — почему.

Звонок смартфона вырвал Патрика из раздумий. Петер!

Он принял вызов и вместо приветствия сразу спросил:

— Где ты был вчера вечером?

— Э-э… доброе утро и тебе, — отозвался Петер. — Я только что увидел, что ты звонил вчера вечером. Что случилось? Прояснилось с этим видео?

— Нет. Я вчера вечером был у тебя, стоял под домом — хотел поговорить. Без двадцати семь. Машина твоя стояла, а ты дверь не открыл. Тогда я попробовал тебе дозвониться.

— А, да, я отключил телефон. Без двадцати семь, говоришь? Странно. Я был дома. Но звонка не слышал.

— У тебя в квартире было темно.

— Хм… телевизор работал, свет я приглушил, но совсем темно не было. И правда странно. Ты хотел поговорить про это видео? И про то, что полиция приходила к нам в фирму?

— Да. Но с тех пор случилось ещё кое-что. Эту женщину, которая на меня в полиции наговорила… её этой ночью убили.

Повисла тишина, нарушаемая только слышным дыханием Петера.

— Убили? — хрипло переспросил он. — Чёрт!

— Да. Мы с ней договорились о встрече, но когда я приехал… — Голос у Патрика сорвался, ему пришлось несколько раз сглотнуть.

— Ты с ней договорился о встрече? Час от часу не легче. И ты что, был там? Виделся с ней?

— Да, я был там, но она уже исчезла. Дверь нараспашку, в гостиной всё разгромлено. Я вызвал полицию.

— Погоди… ты сказал, её убили.

— Да. Только тогда об этом ещё никто не знал.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — пробормотал Петер. — Дело и впрямь дрянь. А когда обнаружили, что она мертва? Как отреагировала полиция?

— Не могу сейчас всё это рассказывать по телефону.

— Да, ладно, понимаю. Но, по-моему, тебе важно с кем-нибудь поговорить. Как там Юлия? Как она? Наверняка тоже совсем раздавлена.

— Она ещё не знает, что эта женщина мертва. Она в школе.

— Хочешь, встретимся в обед, поговорим? Я могу растянуть перерыв. Что скажешь насчёт Массимо? В двенадцать?

Массимо был хозяином «Сенто Вини», итальянского ресторанчика неподалёку от их работы, куда они часто заглядывали в обед, а то и вечером.

— Да, давай. Юлия вернётся около половины второго, тогда с ней захочет поговорить Ломберг. Но до тех пор…

— Ломберг — это полицейский, да?