Патрик подождал, пока она уйдёт, потом ответил на звонок коллеги из фирмы.

Двадцать минут и три разговора спустя он отключил телефон. Ему осточертело снова и снова давать одни и те же объяснения и каждого заверять, что он не говорил того, что слышно на видео. И всё равно класть трубку с чувством, что собеседника так и не убедил.

Смартфон, однако, он оставил включённым. Туда всё равно звонили только друзья. Или полиция.

Отложив телефон, он тихо поднялся в спальню. Сумерки уже сгустились, и пришлось сделать несколько осторожных шагов, прежде чем он различил спящую Юлию.

Какое-то время он стоял у кровати, глядя на спящую жену. То, что происходило сейчас, было ужасно для него, но для Юлии — по меньшей мере не менее ужасно. Тем более что ко всему прочему висело обвинение, будто у него была связь с этой Ивонной. Он попытался представить, как повёл бы себя сам, окажись на её месте. Конечно, он встал бы за жену и поверил бы ей. Но разве не засела бы и в нём крошечная заноза недоверия, если бы кто-то заявил полиции, что у Юлии роман с его другом?

Нет, — решил он, — я буду доверять жене и стоять за неё. Так же, как она стоит за меня. Он не мог и не хотел даже думать о том, что станет делать, если Юлия в нём усомнится.

Тихо он вышел из спальни и спустился вниз. У подножия лестницы остановился и посмотрел на входную дверь. Что делать? Он и сам чувствовал себя выжатым и разбитым, но если лечь сейчас, то к полуночи самое позднее снова будет на ногах. Если вообще сумеет уснуть.

Может, заглянуть к Марвин и Штефану? Те всё равно в курсе, и ему наверняка пойдёт на пользу поговорить с кем-то, кто не замешан в этом напрямую.

Недолго думая, он взял ключи и вышел из дома.

Открыв дверь, Марвин встретила его улыбкой.

— Привет, бедолага. Как ты?

Патрик пожал плечами.

— Бывало и лучше. У вас найдётся немного времени? Юлия легла, а мне дома хоть на стенку лезь.

— Конечно, заходи. — Она шагнула в сторону, пропуская его.

Патрик прошёл через просторную прихожую прямо в гостиную, где на диване лежал Штефан; завидев его, тот приподнялся.

— Извини, не хотел мешать, — сказал Патрик, но Штефан мотнул головой.

— Да брось. Я просто прилёг на пару минут. Садись давай. Пиво будешь?

— Давай.

Вскоре они чокнулись. Марвин сидела рядом с мужем и серьёзно смотрела на Патрика.

— Юлия нам уже рассказала, что у вас творится. Уму непостижимо.

— Да уж. До сих пор не верится, что меня в этом обвиняют.

— Такое нарочно не придумаешь, — пробормотал Штефан, и Патрик невесело усмехнулся.

— Ещё как придумаешь. Именно это и случилось. Кто-то всё подстроил, кто-то, кто хочет меня уничтожить.

— Но за что? Кому ты так насолил?

— В том-то и беда. — Патрик сделал большой глоток и поставил бутылку. — Понятия не имею.

Марвин задумчиво покачала головой.

— И полиция правда думает, что ты в этом замешан?

— Да.

— Да и пусть себе думает, — промолвил Штефан. — Пока у них нет доказательств, они тебе ничего не сделают. А раз ты к этому непричастен, то и доказательств взяться неоткуда. Точка.

— Это вы так считаете. А про видео вы уже слышали? На NF&B?

По взгляду, которым они переглянулись, Патрик сразу понял: слышали.

— Да, нам Петер рассказал, — выговорил наконец Штефан.

— Петер? — переспросил Патрик. — Ах да, точно, он же был здесь. Я видел его машину.

— Да. Он считает, что всё это просто кошмар.

— Хм, при этом сам он мне особо не звонит.

— Не суди его строго, — сказала Марвин. — Он нарочно тебя не трогает. Просто сам толком не знает, как тут себя вести.

— Что ж, значит, нас уже двое, — заметил Патрик.

— Может, ты сам ему позвонишь.

— Да, наверное, так и стоит сделать. А что до видео… там и правда я. Но звук поддельный. Того, что слышно, я никогда не говорил. Кто-то его переозвучил, и, надо признать, чертовски хорошо. Но это всё равно подделка.

— А разве нельзя это как-то доказать технически? — спросила Марвин.

— Этим как раз и занимается полиция. Делают анализ голоса. После него станет ясно, что это видео — такая же фальшивка, как и обвинения против меня.

— И сколько это займёт?

— До завтрашнего утра.

— Ну тогда… — Штефан поднял бутылку. — За правду, которая рано или поздно всегда выходит наружу.

Патрик тоже отпил. Мысли его вернулись к Петеру. Может, всё-таки зря он пошёл к Марвин и Штефану. Надо было поговорить с самим Петером.

Допив пиво, он поднялся.

— Не обижайтесь, но мне не сидится. — Он повернулся к Марвин. — Ты вот сказала про Петера, что он не знает, как себя вести… наверное, ты права. Пожалуй, я с ним поговорю.

— Поговори, — согласилась Марвин. — Думаю, это пойдёт вам обоим на пользу.

— Короткий вышел визит, — сказал Штефан и тоже встал, — но это ничего. Я тебя провожу.