По дороге домой — пути было всего ничего — Патрик размышлял, не позвонить ли Петеру, но решил всё-таки заехать и поговорить с глазу на глаз. Было одно-два обстоятельства, которых он не понимал и которые не хотел обсуждать по телефону. Например, почему Петер не сказал ему, что Ломберг и Хенш расспрашивали в фирме не только шефа и его самого, но и многих сотрудниц.

Или почему он позвонил Юлии и рассказал ей про видео раньше, чем Патрик успел сделать это сам. Наверняка всему есть разумное объяснение — потому-то он и хотел поговорить с другом лично.

Вскоре он выкатил «ауди» задним ходом с подъездной дорожки и тронулся.

Петер жил в шикарной собственной квартире у самого Лютерзее, минутах в двадцати езды от их дома в Херренберге.

Когда Патрик подъехал, машина друга стояла на парковке перед домом.

Свободных мест не осталось ни у дома, ни вдоль улицы, так что он свернул в боковую улочку метрах в пятидесяти дальше и приткнул «ауди» у обочины. По дороге к подъезду он отметил, как тихо здесь по вечерам. Ни одного прохожего, лишь навстречу проехала одинокая машина.

Квартира Петера находилась на втором этаже двухэтажного дома, построенного всего несколько лет назад. Эту стодвадцатиметровую квартиру, как он рассказывал, Петер купил ещё на стадии проекта.

Патрик дошёл до подъезда, нажал на звонок и подождал — никакой реакции. После второго звонка тоже ничего не изменилось; тогда он достал смартфон и набрал номер друга, но уже после первого гудка включилась голосовая почта, и записанный голос Петера предложил оставить сообщение. Дело знакомое. По вечерам Петер любил переводить смартфон в режим полёта, чтобы его не дёргали. Стационарного телефона у него не было, и дозвониться до него после заката часто бывало невозможно.

— Да, это я, Патрик. Стою у твоей двери, звонил, но ты либо меня не слышишь, либо не хочешь открывать. Перезвони, пожалуйста.

Он завершил вызов, отступил на пару шагов и запрокинул голову. За окнами Петера было темно.

— Где тебя черти носят? — тихо произнёс он, вернулся к двери и снова вдавил кнопку звонка — и снова без толку.

В то, что Петер в такой час уже лёг, верилось с трудом. Далеко без машины он бы тоже не ушёл. Оставалась, впрочем, ещё одна возможность. Патрик знал: Петер любит гулять у озера, особенно когда хочет что-нибудь обдумать. Свежий воздух и близость воды, по его словам, разгоняли мысли.

Патрик огляделся. На озере не было фонарей — по крайней мере, на том участке, до которого от дома Петера было рукой подать. Там сейчас стояла, наверное, кромешная тьма, так что вряд ли друг ушёл туда.

Бросив последний взгляд на тёмные окна, он отвернулся и раздосадованный побрёл обратно к машине.

Вместо того чтобы свернуть в промзоне налево, на трассу B7, которая привела бы его прямиком в Херренберг, он решил проехать через центр. В эту минуту он чувствовал себя в собственной жизни таким чужим, что его потянуло посмотреть как живут другие. На людей, бредущих в пивную или ресторан. Пары, что гуляют по центру, болтают и смеются. На нормальность.

Он медленно ехал по Ойген-Рихтер-штрассе, потом свернул на Штауффенберг-аллее — и вдруг сообразил, что находится в двух шагах от Музея Ангера, где несколько дней назад та женщина сунула ему в лицо смартфон и осыпала бранью.

Недолго думая, он остановился на свободном месте у правой обочины, вышел и через пару минут стоял там, где сняли видео.

Он огляделся, пытаясь восстановить каждую деталь. Неестественно чёрные волосы женщины — наверняка парик; большие солнечные очки, за которыми почти не разглядеть лица… Во что она была одета? Кажется, тёмная куртка. А под ней? Джинсы? Не помнил. Он даже не мог сказать, были на ней брюки или юбка. Слишком уж отвлёк его тот смартфон…

Похоже, судьба решила обернуть против него всё подряд. Судьба — или кто-то другой.

Постояв немного, он понял, до чего вымотан. Отвернулся и пошёл к машине.

Дома он прокрался вверх по лестнице и убедился, что Юлия ещё спит. Мелькнула мысль лечь рядом, но он передумал. Спустился в гостиную, рухнул на диван и закрыл глаза.

Мысли снова и снова кружили вокруг этого странного дня, а он чувствовал, как тяжелеют руки и ноги, как сознание всё глубже соскальзывает в полудрёму. И не сопротивлялся.

Я уже рассказывал про своего адвоката? Кажется, нет. Наши… назову это деловыми отношениями… тоже совсем свежие.

Доктор Йоханнес Гёбель, адвокат по уголовным делам, старший партнёр конторы «Доктор Бруннер, доктор Кайпель и партнёры».

Сорок шесть лет, дважды разведён, маленькая дочь живёт с его первой бывшей женой. В отличие от второй бывшей, с ней он до сих пор в хороших отношениях.

Всё это он рассказал мне, когда мы сидели вместе в первый раз и я запинался, потому что не мог точно вспомнить подробности. Или потому что снова был в таком отчаянии, что не мог собрать ни одной ясной мысли.