— Постойте. Вы ведь сами сказали, что не хотите со мной разговаривать, верно? А господин сотрудник уголовной полиции — настоящий, чьё слово здесь действительно что-то значит, — ни разу не сказал, что я должен остаться. Поэтому могу объяснить, о чём я подумал. Я подумал, что с меня хватит сидеть на чужой кухне с незнакомым мужчиной, который без умолку разглагольствует о своей свадьбе, о том, что из-за Леона у него отняли первые дни семейной жизни, и так далее, и тому подобное. Вот о чём я подумал.

Как ни раздражало Макса услышанное, возразить Везенеру было нечего. Формальных оснований запрещать ему уезжать действительно не существовало.

— Оставайтесь дома. Позже мы к вам приедем.

— Если не возникнет других дел, возможно, я буду дома. Если сотрудник уголовной полиции захочет со мной поговорить, пусть сам мне об этом скажет.

— Что это было сегодня утром, господин Везенер?

— О чём вы?

— Ваш звонок в семь утра. Вы сказали, что во время нашей первой встречи повели себя по-идиотски и вообще-то вы не такой. Так вот, сейчас вы снова ведёте себя по-идиотски, и я начинаю думать, что вы действительно идиот. Знаете, почему я могу говорить с вами подобным образом? Потому что я не полицейский и вы не сможете подать на меня служебную жалобу. Счастливого пути. И постарайтесь быть дома, когда мы позвоним в дверь. Уверяю вас, даже в качестве частного сыщика я способен доставить вам массу неприятностей.

Макс завершил разговор и убрал телефон.

И Бёмер, и Бюттнер вопросительно смотрели на него.

— Всё нормально, — сказал Макс и, повернувшись к Бёмеру, спросил: — Поедем?

— А что теперь будет со мной? — спросил Бюттнер.

— Может быть, поедешь вместе с ними и тоже вернёшься в Дюссельдорф? — предложил Даниэль Падберг. — Я понимаю, что эта история тебя мучает. Но, помимо того что вскоре после свадьбы мне действительно хотелось бы хоть немного побыть с женой наедине, у тебя ещё есть учёба, которой следует заниматься.

Слова прозвучали жёстко, но честно. Макс вполне понимал Падберга.

— Но… — подавленно начал Бюттнер и беспомощно посмотрел сначала на Макса, затем на Бёмера и снова на Падберга. — Мне… мне нужно поговорить с Джессикой.

Падберг некоторое время подбирал слова.

— Йенс, ты уже несколько дней только это и делаешь. Что ещё…

— Ещё один раз.

В голосе Бюттнера что-то изменилось.

И не только в голосе. Он внезапно выпрямился, словно впервые с начала разговора расправил плечи. Максу показалось, будто Бюттнер понял, что проиграл, и решил встретить поражение с поднятой головой.

Теперь он говорил спокойно и деловито:

— Скоро ты от меня избавишься.

— Йенс, дело ведь не в том, что я хочу от тебя…

Падберг, похоже, вспомнил, что они не одни. Он повернулся к Максу и Бёмеру.

— Счастливого пути в Дюссельдорф.

Глава 31

ГЛАВА 31

— Да они все нас за идиотов держат, — яростно бросил Бёмер, когда они с Максом снова сели в машину.

— Не уверен, что все, — задумчиво ответил Макс и тронулся с места.

Он чувствовал себя совершенно разбитым и вынужден был заставлять себя следить за дорогой. Минувшая ночь не прошла бесследно. Макс ничего не помнил, но, судя по нынешнему состоянию, после кошмара он либо больше вообще не спал, либо спал крайне плохо.

— Возможно, не все. Но Бюттнер и особенно Везенер нагло нам врут. Они знают больше, чем признают, я в этом уверен. Мы ещё раз как следует возьмёмся за Везенера. Сразу, как только вернёмся.

— Да, так и сделаем.

— Ты заметил, как изменился Бюттнер перед нашим отъездом?

— Заметил.

— И что думаешь?

— Возможно, теперь он расскажет сестре правду.

Макс почувствовал на себе взгляд Бёмера и на мгновение повернулся к нему.

— Что?

— С тобой всё нормально? Такое чувство, будто ты сам не свой.

— Просто очень устал. Прошлой ночью я не слишком хорошо спал.

— Мне сесть за руль?

— Нет, думаю, справлюсь.

— Значит, думаешь… Остановись вон там, справа.

Бёмер указал на небольшую стоянку.

Макс хотел возразить, но даже это казалось слишком утомительным. Возможно, действительно лучше, если поведёт Бёмер. Сам он чувствовал себя далеко не в лучшей форме.

Макс включил поворотник и остановился.

Вскоре Бёмер выехал на федеральную трассу B49 в направлении Лимбурга-на-Лане, а затем посмотрел на Макса.

— Когда вернёмся, я отвезу тебя домой, и ты поспишь час-другой. Понятно?

— В этом нет необходимости. Сейчас немного закрою глаза, и мне станет лучше.

— Хм… — проворчал Бёмер.

Некоторое время оба молчали.

— Аксель Крамп произвёл впечатление честного и рассудительного человека, — наконец сказал Макс. — И, как ни странно, он единственный из троих верит в невиновность Леона.