— Вот и вся история. С тех пор мы с Берндом регулярно общались. И вопреки распространённому мнению я до сих пор считаю его лучшим полицейским из всех, кого когда-либо знала. А потом появляетесь вы и незадолго до его выхода на пенсию втягиваете его в эту чудовищную историю, за которую он в конце концов расплачивается жизнью.

Макс покачал головой.

— Всё было не так просто. Это было его дело. Я всего лишь…

— Мне всё равно, — перебила его Кескин. — Теперь можете выйти отсюда и рассказать бывшим коллегам, что их новая начальница осталась в полиции только благодаря каким-то закулисным махинациям. Наверное, после всего случившегося это доставит вам удовольствие…

— Нет, — перебил её Макс. — Я выслушал вашу историю и даже могу вас понять. Теперь я ожидаю, что вы выслушаете меня. А потом посмотрим, что делать дальше. Хорошо?

Они снова долго смотрели друг другу в глаза, пока Кескин наконец не кивнула.

— Рассказывайте.

Глава 09

ГЛАВА 09

— Теперь вы знаете всю историю — без прикрас, без умолчаний и добавлений. — Макс откинулся на спинку стула. — Если вы и после этого продолжаете считать меня виновным в смерти Бернда Менкхоффа, я ничего не могу изменить. Но по крайней мере теперь вы знаете, что произошло на самом деле.

Кескин отвернулась и с окаменевшим лицом посмотрела в одно из двух больших окон. Макс не торопил её. Но когда она не пошевелилась даже спустя, казалось, целую вечность, он поднялся.

— Можете не беспокоиться: от меня никто не узнает о вашем прошлом. Только окажите мне одну услугу. Здесь работает действительно хорошая команда. Не заставляйте этих людей расплачиваться за то, что случилось с вами или что вы сами натворили в прошлом.

Он повернулся и уже почти дошёл до двери, когда Кескин произнесла у него за спиной:

— Бернд действительно заставил вас пообещать, что вы продолжите работать частным сыщиком?

Макс остановился и закрыл глаза.

Внезапно он снова оказался в той душной комнате вместе с Менкхоффом и увидел его искажённое болью лицо…

Теперь тебе придётся одному распутывать сложные дела, — сказал тогда главный комиссар. — Лови этих проклятых ублюдков и не давай им уйти, понял? Ты такой же, как я. Ты должен продолжить за меня. Дай мне слово. Ну же. И только попробуй его нарушить.

Макс повернулся к Кескин.

— Да. Он хотел именно этого. Мне пришлось дать ему слово.

Кескин кивнула, затем снова отвернулась к окну.

Разговор был окончен.

Когда немного позже Макс вошёл в кабинет Бёмера, тот разговаривал по телефону.

— Да, хорошо, — произнёс он и положил трубку.

Затем недоверчиво посмотрел на Макса, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Какого чёрта ты сделал с Кескин?

— Мы поговорили.

Бёмер указал на телефон.

— Это она сейчас звонила.

Макс пожал плечами.

— Хорошо. Если она утверждала, будто я с ней флиртовал, это неправда. Она не в моём вкусе.

Бёмер не отреагировал на шутку. Он был явно удивлён.

— Она сказала, что после предварительного согласования с ней я могу время от времени сообщать тебе отдельные сведения о ходе расследования.

Макс поднял бровь.

— Она хочет, чтобы ты спрашивал разрешения каждый раз, когда мне понадобится что-нибудь узнать?

Бёмер посмотрел на телефон так, словно Кескин всё ещё оставалась на линии.

— Да. Но дело ведь не в этом. Уже сам факт, что она…

— Думаешь, она действительно верит, что ты станешь каждый раз просить у неё разрешения?

На губах Бёмера всё-таки появилась улыбка.

— Настолько наивной она быть не может. Итак, что ты хочешь узнать?

— Я хочу осмотреть место преступления.

Бёмер перевёл взгляд с Макса на стену за его спиной.

Макс снова пожал плечами.

— Что?

— Думаю, можно ли отнести это к тем отдельным сведениям, которыми мне разрешили с тобой делиться. Но полагаю, всё в порядке. Подожди здесь минуту.

Бёмер поднялся и вышел из кабинета. Когда вскоре он вернулся, то кивнул Максу.

— Криминалисты закончили. На месте остались только двое сотрудников специальной следственной группы. Поехали. Ты за рулём.

Когда они прибыли к дому жертвы, было немного больше трёх часов дня.

Макс знал обоих полицейских ещё по временам работы в КК-11. Женщина лет тридцати пяти и её коллега, примерно на десять лет старше, находились в гостиной, фотографировали комнату и надиктовывали голосовые заметки на старомодный диктофон.

Старший комиссар Петра Кильман и главный комиссар Ханс-Йорг Маркварт — довольно грубоватый следователь, внушавший страх уже одним своим ростом под метр девяносто и мощным телосложением.

Когда Макс вслед за Бёмером вошёл в гостиную, Маркварт удивлённо оглядел его.

— Бишофф? Тот самый, кого новая хозяйка КК-11 только что объявила врагом государства номер один для всех действующих полицейских? Что ты здесь делаешь?

— Госпожа советник объявила частичную амнистию, — ответил за Макса Бёмер. — Наш бывший коллега развернул кампанию обаяния, перед которой она не устояла.