— Дерек, не слишком ли долго мы врали друг другу? Оглянись. Ты не сможешь сказать ничего такого, что заставило бы меня сбежать.

Он наконец-то смотрит на меня; глаза остекленели, губы плотно сжаты.

— В том-то и дело. Ты не можешь быть со мной, Изабелла.

— Дерек, не тебе это решать.

— Нет, мне! — орет он. — Как насчет того, чтобы ты сама оглянулась? Ты не сможешь так жить. Да, ты моя пара. Да, я знал это еще со школы. Ты хоть представляешь, каково это — найти свою истинную пару, когда у тебя еще идет половое созревание? Это ад. Я был диким, не мог контролировать свои превращения. Всё было настолько плохо, что я загремел в колонию для несовершеннолетних после того, как напал на полицейского, который пытался прогнать меня со скейтборда. А теперь это повторяется. Я не могу себя контролировать. А потом ты переехала в соседнюю комнату. — Он рычит, свирепо глядя на меня. — Я пытался превратить твою жизнь в кошмар, как делал раньше. Я хотел, чтобы ты уехала. Я не мог с собой справиться. Мне приходилось постоянно дрочить просто для того, чтобы дышать.

Сердце колотится в голове, и я пытаюсь понять, с какой части его тирады начать.

— Из-за меня ты нападаешь на людей? — К горлу подступает ком.

Он бросается на меня, вжимая в стену; его пушистая рука ложится мне на горло.

— Ты меня не хочешь. Ты сама так сказала. Никто никогда нас не примет. Я не могу жить в Нью-Йорке, а ты хочешь быть именно там. Я чуть не убил твоего гребаного парня и навредил тебе, ради всего святого. Я не могу быть с тобой. И именно этот факт заставляет меня нападать на людей. — Он делает шаг назад, но я обхватываю его запястья руками и притягиваю обратно.

— То есть ты хочешь сказать, что нападаешь на людей, потому что меня нет рядом?

Его глаза расширяются, словно его поймали с поличным. Он пытается вырваться.

— Это не имеет значения.

Я держу его крепче.

— Имеет. Мы можем сбежать вместе. Ты не будешь нападать на людей, если я буду с тобой.

Он снова дергает рукой, его влажная кожа выскальзывает из моей хватки, и я падаю на задницу.

— Изабелла! — кричит он, опускаясь на корточки, чтобы осмотреть меня.

— Дерек, я в порядке.

Выражение его лица застывает, и он отстраняется.

— Нет. Не в порядке. Собирай свои гребаные вещи и уходи.

— Что?

— Забирай машину и поезжай домой. Скажи им правду, что я напал на Льюиса. Я уеду из города.

— Нет, я…

— Хватит! — ревет он; превращение происходит так стремительно, что его звериная сущность исчезает так же быстро, как и появляется. Он делает глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем снова обратиться ко мне: — Если ты не уедешь, уеду я, но я не вернусь, пока ты не исчезнешь. — Он разворачивается, чтобы выйти за дверь.

— Дерек. — Жалкий звук смешивается с моими криками.

Не убирая руку с дверного косяка, он поворачивается ко мне.

— Я твой сводный брат, Изабелла. Это уже пиздец, даже если бы мы были одного вида. — Он трансформируется и прыгает вперед, растворяясь в лесу.

Глава 18

Дерек заставлял меня плакать много раз, но никогда так, как сейчас. По мере того как я отъезжаю от леса всё дальше, мое тело всё больше напоминает пустую кукурузную шелуху. Зачем я его бросила? Он сказал мне уходить, сказал, что не вернется, но я должна была бросить вызов его словам — остаться в хижине, пока не окажусь на грани голодного обморока. Он бы не дал мне умереть. В конце концов, он бы принял мою сторону.

Сворачивая на свою улицу, я уже в секунде от того, чтобы развернуться, пока не замечаю полицейскую машину на нашей подъездной дорожке. Я до усрачки напугана, но любопытство берет верх. Я должна выяснить, что случилось с Льюисом. Я не узнаю, что нам предначертано, пока не выясню всю тяжесть его поступков.

Мои руки дрожат, когда я выхожу из машины и направляюсь к дому. Какая глупость. Зачем я вернулась домой? Я показала Льюису средний палец, прежде чем перешагнуть через его изодранное тело. Я точно сяду в тюрьму. Но, возможно, я хочу вступиться за Дерека. Он сказал свалить вину за нападение на него, но я и так провела достаточно времени в своей жизни, позволяя ему брать на себя наказания, даже если он их не заслуживал. Сомневаюсь, что они поверят, будто это я напала на своего бывшего. Мой мозг делает кульбиты, пытаясь придумать правдоподобное объяснение того, как я могла нанести такие увечья.

— Изабелла? — Голос матери вырывает меня из раздумий. Глаза у неё опухшие, она стоит между двумя полицейскими в форме. Она бросается вперед, заключая меня в объятия. — Я так за тебя волновалась. — Она отстраняется, осматривая меня. Я не могу не заметить промелькнувшее в её глазах отвращение. Отлично. На секунду я почти поверила, что она беспокоится о моей безопасности.

Я отталкиваю её.

— Что происходит? — Я не дура. Мне нужно узнать, что известно им, прежде чем признаваться в преступлении.