О боже мой. Зачем я это сказала?

Кришелл переводит взгляд с меня на него и обратно, пока в её глазах не проступает понимание. Её лицо искажается от неподдельного ужаса — и вполне заслуженно.

— Я…

Я хочу взять свои слова назад. Я продолжаю моргать, надеясь, что они вырвались у меня во время какого-то слишком реалистичного сна, но люминесцентные лампы, писк кассовых аппаратов и запах промышленного средства для мытья полов делают всё происходящее до боли реальным.

— Черт, Изабелла. — Дерек смеется и ерошит мне волосы.

Кришелл всё еще стоит как вкопанная, пытаясь подобрать слова. Хуже этого момента и быть не может.

Оказывается, еще как может.

— Изабелла?

Я замечаю его в конце ряда с руками, полными куриного бульона, моркови и сельдерея.

— Господи Иисусе, — бормочет Дерек, проводя рукой по лицу.

— Льюис?

Проклятье, почему они все сегодня в «Уиллис»?

Глава 15

Я врываюсь в свою спальню, Льюис следует за мной по пятам.

— Изабелла, объясни, что происходит.

Я резко поворачиваюсь к нему, пропуская сквозь пальцы свои непокорные кудри. Он всегда говорил, что я выгляжу как сумасшедшая с такой прической, но впервые я рада своим естественным локонам в его присутствии.

— Льюис, тут нечего объяснять. Я хотела немного отдохнуть друг от друга. Что ты вообще делал в «Уиллисе»?

— Я покупал продукты, чтобы сварить тебе суп. Хотел показать, как сильно я о тебе забочусь.

Я стону. В прошлом всё это было бы просто ожившей мечтой. А сейчас меня это лишь раздражает.

Когда он застукал нас с Дереком в «Уиллисе» прямо после того, как я выдала то ужасное заявление Кришелл в ряду с чипсами, его задело, что я достаточно здорова, чтобы разгуливать по магазину, и, судя по мокрому купальнику под футболкой Дерека, наслаждаться весенним купанием. К счастью, он пропустил мое признание, а Кришелл была так смущена, что ускользнула незамеченной. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я больше никогда о ней не услышу.

Я сказала Льюису, что перезвоню позже, но его это не устроило. Он поехал за нами до самого дома, даже несмотря на то, что Дерек то и дело бил по тормозам и съезжал с дороги, чтобы проверить, насколько близко тот будет за нами следовать. Мы ругались всю дорогу: я пыталась вырвать у Дерека руль, а он твердил, что я должна бы хотеть увидеть, как Льюис поплатится за причиненную мне боль, но что в этом нового?

Я пулей влетела в дом, как только мы свернули на подъездную дорожку. Слава богу, машин родителей нет. Последнее, что мне сейчас нужно — это чтобы они влезли в наши разборки. Я ожидала, что Дерек остановит Льюиса еще на улице, но, к моему удивлению, он позволил ему пройти, и вот теперь мы стоим вместе в моей детской спальне. Настало время правде выплыть наружу. Я больше не могу от неё убегать.

— Зачем тебе еще отдыхать друг от друга? Мы и так были порознь два месяца, — спрашивает он плаксивым тоном.

Я сжимаю кулаки и делаю шаг ближе.

— И чья это вина?

Он хмурится, словно мой вопрос сбил его с толку, и я вдруг осознаю, как же редко я предъявляла ему за его дерьмо, пока мы были вместе. И почему я так боялась его расстроить? Очевидно, что все мои попытки быть идеальной девушкой были напрасны. Теперь я нужна ему только потому, что я создаю трудности. Я начинаю верить, что стою большего — что, возможно, есть кто-то, кто захочет меня даже в моем худшем состоянии. Мне не следовало так долго к этому идти, но я не хочу Льюиса. Я хочу другого.

— Я совершил ошибку, — говорит он.

— Очевидно. Но из-за твоей ошибки я потеряла всё, что построила для себя в Нью-Йорке, и была вынуждена переехать обратно в дом родителей.

Он срывается, тычет в меня пальцем и делает шаг навстречу.

— Я не заставлял тебя терять работу. И к тому же, ты сама всегда говорила, что хотела бы проводить больше времени с семьей.

— О чем ты, блядь, говоришь?

— Прости, что?

— Я никогда не говорила, что хочу проводить больше времени с семьей. Если бы ты знал обо мне хоть что-то, то знал бы, что у меня ужасные отношения с матерью и никаких с отчимом.

— Твои родители кажутся отличными людьми. Твой брат… ну да, могу понять, почему ты не хотела бы находиться рядом с ним.

— Он мне не брат! И не смей ничего о нем говорить. Ты его даже не знаешь!

— Воу. — Он поднимает руки в примирительном жесте и отступает. — Я не знал, что вы двое так близки, ведь, знаешь ли, ты раньше о нем не упоминала.

— О, так теперь ты вспомнил, упоминала я свою семью или нет. — Я отворачиваюсь от него. — Льюис, просто уходи. У меня нет сил на этот разговор.

Он хватает меня за запястье, рывком разворачивает к себе, и я с силой ударяюсь о его грудь.

— Послушай, тебе нужно перестать быть такой сукой. Я понимаю, ты наказываешь меня за то, что я тебя бросил, но я — лучшее, что есть в твоей жизни. Кончай страдать херней, собирай свои вещи, и поехали.