— Нет, я сделал тебе больно. Моя пара. Моя пара. — Он целует порезы, и я пытаюсь отстраниться. Темно, но Дерек оставил дверь открытой, и мои глаза медленно привыкают к освещению и свету полной луны, которую, к счастью, не скрыли грозовые тучи. С каждой секундой он всё больше теряет контроль, на глаза наворачиваются слезы, а его щетина трется о мою чувствительную кожу, снова открывая порез. Кровь размазывается по его лицу.

— Ай, Дерек. Хватит. Всё хорошо.

Мне не следовало показывать боль, потому что его глаза расширяются, а на висках проступает шерсть. Он наваливается на меня.

— Прости. Прости, — бормочет он мне на ухо. Его руки скользят по моей шее к плечам, затем к бокам. Он толкается в меня, его затвердевший ствол врезается сквозь серую футболку, которая всё еще на мне.

Я в ужасе. Он сам не свой. Я никогда раньше не видела его таким — отчаявшимся, полностью потерявшим контроль. Я не уверена, причинит ли он мне вред, и если да, то насколько хуже ему станет, когда он это осознает. Я слегка отталкиваю его, удивляясь, что это вообще возможно, беру его за лицо и прижимаюсь губами к его губам. Я целую его глубоко и страстно. Мой план срабатывает, и его дрожь прекращается. Он сосредотачивается на моих губах, отвечая на поцелуй, его тело расслабляется на моем. Сердцебиение замедляется, а его руки скользят по моим бокам и выше, пока не накрывают мою грудь. Он толкается бедрами, и я раздвигаю ноги шире.

Я отрываюсь от его губ с вырвавшимся стоном и выгибаю шею. Он сдвигает плавки моего купальника в сторону, высвобождается из спортивных штанов и резким движением входит в меня. Никаких дразнящих ласк, никакого предвкушения. Ему нужна быстрая разрядка, чтобы прийти в себя, и я счастлива дать ему это, принять его целиком.

Он неистово двигается во мне, уткнувшись головой в изгиб моей шеи.

— Изабелла, — произносит он дрожащим голосом, войдя на всю длину. Он сжимает мою грудь так, словно, если он отпустит, то потеряет себя, и с силой вбивается в меня без всякой сдержанности.

Я вскрикиваю, и он останавливается; его глаза широко распахнуты и насторожены. Я провожу рукой по его шее.

— Всё нормально, всё хорошо. Так хорошо. Продолжай.

Он сглатывает, в его глазах мелькает страх, но он продолжает толкаться, опустив голову мне на шею. Я глажу его по спине и шепчу ему на ухо успокаивающие слова. Его лихорадочное бормотание не прекращается, даже когда его толчки ускоряются.

— Изабелла, — повторяет он снова и снова, пока не изливается, заполняя меня потоками спермы. Его узел раздувается у самого входа, и хотя мне больно, удовольствия тоже невероятно много, но всё же больно. Я прикусываю язык, не желая его волновать.

— Моя пара. Моя пара. — Он повторяет эту фразу до полного изнеможения, опускаясь на меня, но перенося большую часть веса на колени и локти.

— Ш-ш-ш, — шепчу я, всё еще поглаживая его по спине и вслушиваясь в стук дождя по жестяной крыше.

Его тело тяжелеет, когда он погружается в сон, и я засыпаю вместе с ним, а последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании: что он имеет в виду под словом «пара»?

Глава 17

Я просыпаюсь от жары, в одиночестве и в полном замешательстве. Я сажусь, убирая с лица пряди волос, и оглядываю примитивную лачугу. Воспоминания возвращаются, и на меня снова наваливается усталость. Льюис, наш побег, мой сводный брат — медведь-оборотень — всё это тяжелым грузом ложится на моё сознание.

Подождите. А где Дерек? Сердце бьется чаще; я вскакиваю на ноги, открываю дверь, выглядываю наружу и оглядываю залитый солнцем лес.

— Дерек! — зову я, не обнаружив его. Мой голос эхом возвращается ко мне, но ответа нет.

— Блядь, — говорю я в пустоту. Он не мог меня бросить, только не после прошлой ночи, если только я всё это не придумала — отчаяние, тоску… Это было так не похоже на него, но воспоминания кажутся настолько реальными, что их невозможно оспорить. Может, он пришел в себя и запаниковал из-за всего случившегося. Может, он пошел проветрить голову. Последние двадцать четыре часа пронеслись так быстро, что, возможно, нам и правда лучше побыть какое-то время порознь.

Мне в нос ударяет собственный запах пота. Я рассматриваю серую футболку, всё еще скрывающую мой черный купальник. Я выгляжу как чучело. К счастью, мы успели затащить внутрь сумки, которые наспех собрали, но у меня не было времени подумать о том, что именно брать.

Я сажусь на пол и пододвигаю свою спортивную сумку, чтобы посмотреть, что я туда запихнула.

— Слава богу, — восклицаю я, находя свои огромные, запачканные месячными трусы. Явно не самый сексуальный предмет моего гардероба, но это лучше, чем бикини, которое сейчас врезается мне в задницу. Нахожу шорты и свободную хлопковую футболку. Бюстгальтера нет, так что, похоже, верх от купальника — мой единственный вариант, иначе я кому-нибудь поставлю фингал, если позволю этим «красоткам» свободно болтаться.