Снаружи темно. Там всегда темно, если не считать пары лучиков солнца, пробивающихся из-за горизонта лишь в самый разгар дня. Полено трещит в камине, и я плотнее укутываюсь в плед. Я нажимаю «Опубликовать» и вздыхаю. Я потратила часы на создание графики и составление идеальной подписи. Глаза болят от избытка синего света, и я разминаю затекшие плечи. Я смотрю на время в нижней части экрана. «Господи Иисусе, уже пять вечера?»

Ему бы уже пора вернуться домой.

Кто-то стучит во входную дверь. Мои внутренности леденеют. Лишь очень немногие знают, что мы живем здесь, в ледяной глуши. У нас нет соседей, а Дерек не стал бы стучать. Я подумываю о том, чтобы затаиться и сделать вид, что никого нет дома, но если кто-то стучит, на это должна быть причина. Шаркая в носках по деревянному полу, я подхожу к двери и заглядываю в глазок.

Я выдыхаю и распахиваю дверь.

— Джеральд, я совсем забыла, что сегодня почтовый день.

Он сияет улыбкой, морщинки вокруг его глаз собираются в лучики.

— Вот тебе и начало зимы, все дни сливаются воедино.

— Ага, я это уже поняла. — Я потираю руки: холод пробирается сквозь свитер. Я могла бы свернуть этот разговор, чтобы спастись от погоды, но нечасто мне выпадает пообщаться с живым человеком, особенно теперь, когда нужно приложить столько усилий, чтобы расчистить снег для поездки в городок, до которого полчаса езды.

— Как вы тут поживаете, молодежь? — спрашивает Джеральд, заглядывая мне за спину в хижину.

— Всё хорошо! Он сейчас на леднике, рыбачит.

Он качает головой.

— Парень прямо дикий зверь с этой рыбой. Вы двое развернули нешуточное производство для всего-то пары рук.

Я смеюсь.

— У него талант, это точно.

— Ну, как идет бизнес? Вчера за обедом я попробовал лосося в укропном маринаде, и, боже, как же это было вкусно.

— О, как приятно это слышать. Дела идут отлично! Я как раз занималась маркетингом и упаковкой онлайн-заказов. — Я тащу тяжелую коробку от ближайшей ко мне стены и пододвигаю её к Джеральду, который подхватывает её.

— А я видел, что теперь в местном магазине продаются все ваши вкусы маринованного лосося!

— Да, судя по всему, они уже всё распродали, так что скоро придется ехать туда и завозить им еще один ящик.

— Отлично. Очень рад это слышать. — Он делает шаг назад, рассматривая фасад нашего дома, всё еще держа в руках тяжелую коробку. — Я смотрю, вы покрасили дом. Обожаю этот нежно-голубой цвет яиц малиновки.

Я хихикаю.

— У вас глаз наметан на детали. Спасибо. Мы закончили только в прошлые выходные. Тут еще куча мелких недоделок, но мы потихоньку со всем справляемся.

— Еще бы. Это место выглядит совсем не так, как когда вы сюда переехали. Сколько прошло, месяц?

— Уже почти три.

— Да ладно. — Он качает головой. — Ну и время летит. Но, слушай, мне пора. Шерил сегодня готовит мясной рулет на ужин, и я не хочу получить холодную порцию. Передавай Кену пока от меня.

— Обязательно. — Я машу ему рукой, пока он спускается по ступенькам крыльца.

Он останавливается на полпути.

— Ой, чуть не забыл! У меня для тебя письмо. — Он возвращается на крыльцо и протягивает мне белый конверт. Я читаю имя, написанное в левом углу, и улыбаюсь. — Спасибо, Джеральд.

— Без проблем, Люси. Отличных выходных!

Даже спустя три месяца мое фальшивое имя всё еще заставляет меня немного вздрагивать. За деревянными стенами нашей уютной хижины в исландской глуши я всё еще Изабелла, но для тех редких людей, с которыми мы пересекаемся, я Люси.

Я закрываю дверь, разрываю конверт и пробегаю глазами по витиеватому почерку; с каждым словом моя улыбка становится всё шире.

— Охренеть можно! — кричу я в пустую хижину. — Я так и знала!

Кришелл и Рэйчел встречаются. К новости прилагается полароидный снимок, где они целуются. Конечно же, они были влюблены друг в друга. Это многое объясняет. Уж я-то знаю, как подавленные чувства могут влиять на поведение человека.

Кришелл не всегда была мне отличной подругой, но всё же была. Мне было не по себе от того, как всё закончилось: я кричала на весь супермаркет, что трахаюсь со своим сводным братом, а потом исчезла с лица земли. Я хотела всё объяснить, дать ей понять, что ценю её дружбу там, где она была искренней, и что сейчас у меня всё хорошо. Кроме того, мне нужно было узнать, что творится в Дип-Ривере после смерти Даррелла и нашего стремительного бегства. Я раскрыла ей свою новую личность, но адрес так и не дала. К тому же, мы всё равно не получаем почту здесь, как нормальные люди. Мы договорились с Джеральдом из почтового отделения в городке, чтобы он раз в неделю привозил нам почту.