Сейчас может быть как пять утра, так и полдень. Я могла бы посмотреть на небо и примерно определить время по положению солнца, но я бы не смогла отличить север от собственной задницы. Мне показалось, будто я закрыла глаза всего на секунду, а проснулась уже в нагретой солнцем комнате. Часов здесь нет, а телефон я оставила в машине. Мама, полиция и новости, наверное, сейчас просто разрывают его звонками. У меня даже есть соблазн больше никогда в него не заглядывать, но нам с Дереком всё равно нужно обсудить наш план действий. Наш план, потому что теперь мы в этом вместе.

Тяжесть ситуации вызывает у меня тревогу, и я оглядываю комнату в поисках чего-нибудь, на чем можно сосредоточиться, чтобы успокоить дрожащие нервы. Мое внимание привлекает металлическая коробка под койкой, на которой мы спали. Там могут быть как расчлененные части тел, так и припрятанное печенье; мысль о последнем побуждает меня открыть её и всё выяснить. Я роюсь в стопке бумаг внутри. В основном это обрывки старых книг, возможно, цитаты, которые ему нравились. Там есть фотографии спортивных машин, самых крутых кроссовок десятилетней давности и обложки различных рэп-альбомов. Никогда не считала Дерека любителем скрапбукинга, но я и за медведя его никогда не принимала, так что не стоит удивляться тому, что он полон сюрпризов. Забираясь глубже в коробку, я нахожу свою фотографию. Когда-то это был полароидный снимок со мной и Кришелл с танцев в честь начала учебного года в девятом классе, но часть с Кришелл оторвана, осталась только я в своем пастельно-розовом платье. Он, должно быть, украл его из моей комнаты. От этого у меня щемит в груди, но, продолжая рыться, я нахожу еще одну фотографию — вырезанную из школьного альбома. Затем еще одну. И еще, и вдруг передо мной целая куча моих пропавших школьных фотографий.

О боже мой. Я не знаю, пугаться мне или льститься, но бежать отсюда желания нет. В старших классах я его ненавидела, и была уверена, что это взаимно, но по его коллекции очевидно, что я не была для него просто бесячей сводной сестрой, путающейся под ногами. Я была объектом его внимания, да так сильно, что он прятал меня в своей секретной хижине.

— Что ты делаешь?

Я вскрикиваю и резко перевожу взгляд на Дерека в дверном проеме, с которого капает вода, с двумя окровавленными рыбинами, зажатыми в огромных руках. Я нервно перебираю фотографии, пытаясь запихнуть их обратно в коробку.

— О, ничего. Я проголодалась и искала, чем бы перекусить.

Его взгляд прикипает к моим рукам. Одна из моих фотографий вылетает из стопки и планирует Дереку прямо под ноги. Он смотрит на неё сверху вниз.

Блядь.

Он кладет рыбу на шаткий столик возле двери и садится на корточки рядом со мной; капли с его волос падают мне на лицо. Он забирает у меня из рук стопку и пролистывает её, неловко улыбаясь и прикусывая губу. Он постукивает по одной из них, затем поднимает её. Это моя фотография в бикини в Палм-Бич в выпускном классе.

— Я почти забыл про эту заначку.

— Зачем они здесь? И, если уж на то пошло, где это «здесь»? — Я пытаюсь скрыть страх в голосе.

Он не поднимает глаз.

— Это заброшенная охотничья хижина, которую я нашел как-то летом в средней школе. Сюда я сбегал, когда дома становилось совсем невыносимо. Притащил всё, что мог, чтобы убить время.

При его словах от моего сердца откалывается крошечный кусочек. Я помню крики, стук, а потом тишину. Даже тогда мне это не нравилось. А сейчас я в ярости от того, что ничего не предприняла.

Он смеется.

— Я удивлен, что тут нет пятен от спермы, учитывая, сколько раз я дрочил, зажимая их в руках. — Дерек и раньше нес несусветную дичь, но это уже вообще ни в какие ворота.

Я теряю дар речи, но он, кажется, не замечает моего ступора, продолжая листать фотографии. Думаю, это хороший знак. Не похоже, что он собирается перерезать мне горло и носить мою кожу, но мне всё равно как-то не по себе. Я с трудом сглатываю пересохшим горлом.

— Я не знала, что я нравилась тебе еще тогда.

— Не нравилась. Я тебя ненавидел.

Блин.

— Эм, ладно?

Он вздыхает и кладет фотографию обратно в коробку.

— Нет, я не ненавидел тебя. Я ненавидел то, что ты собой олицетворяла. — Он поворачивается ко мне, запуская руки во влажные волосы.

— И что же я олицетворяла?

— Мое отсутствие выбора. — Уголок его губы дергается.

— Что ты имеешь в виду?

Он отворачивается, стиснув челюсти, но так и не отвечает.

В голове вспыхивает яркое воспоминание о том, как он назвал меня, когда изливался внутрь.

— Прошлой ночью ты назвал меня своей парой.

— Я много как тебя называл. — Он не смотрит на меня.

— Но только не так. Я твоя пара?

Он усмехается.

— Ты даже не знаешь, что это значит.

— Я могу догадаться. Я смотрела достаточно фильмов про оборотней. Это значит, что мы предначертаны друг другу. Что мы не можем выжить друг без друга, так?

— Всё не так.

— Так я твоя пара?

— Я этого не говорил.

— Ты и не сказал, что нет.

Он вскакивает на ноги и идет в другой конец комнаты.

— Это не имеет значения.

Я встаю.