Какое безумие. Всего несколько часов назад я понятия не имела, что буду делать дальше. Я всё еще сомневалась насчет Льюиса, насчет собеседования, но больше всего — насчет своих чувств к Дереку. Теперь же всё кристально ясно. Стоило мне только увидеть Дерека в его худшем состоянии — всего в крови, не способного контролировать себя, — как всё встало на свои места. Я хочу его. И сделаю всё необходимое, чтобы это стало возможным.

Словно по команде, Льюис кашляет, с хрипами и стонами приходя в сознание. Наверное, мне стоило бы позаботиться о нем, вызвать скорую или типа того, но я слишком озабочена тем, как нам с Дереком выбраться отсюда. Скоро должна вернуться мама. Пусть сама разбирается с этим дерьмом.

Я хватаю с пола старую футболку и обматываю ею руку, после чего нахожу спортивную сумку, чтобы закинуть туда пару вещей. Дерек сидит, свернувшись в комок, и пялится на Льюиса; одежда, которую я ему дала, безвольно свисает у него из рук. У него шок, и совершенно ясно, что именно мне придется увозить нас в безопасное место.

— Изабелла… — стонет Льюис, закрывая лицо руками.

Я закидываю спортивную сумку на плечо.

— Пошел нахуй, Льюис!

Я перешагиваю через его тело, показывая ему средний палец свободной рукой, а второй увожу своего медведя из спальни навстречу всему, что жизнь подбросит нам дальше.

Глава 16

— Поворачивай здесь. — Это первые слова, которые он произнес с тех пор, как мы уехали из дома. Его голос возвращает меня к реальности, и я в последнюю секунду дергаю руль, сворачивая на грунтовую дорогу; густые заросли берут нас в плотное кольцо. — Езжай, пока дорога не закончится.

Я следую его указаниям и останавливаюсь, когда мы упираемся в тупик. Уже стемнело, и как только я глушу мотор и фары гаснут, я почти ничего не вижу. Слава богу, на небе полная луна. Дерек выходит из машины и, прежде чем захлопнуть дверь, бросает мне через салон:

— Иди за мной.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, когда глаза наконец-то привыкают к темноте, различая звезды и лунный свет. Я вытаскиваю свою сумку с заднего сиденья запасной машины родителей.

— Туда, где мы будем в безопасности.

Я так и думала, что у него есть место, где можно спрятаться; в конце концов, он ведет скрытую жизнь, и я помню, как в старших классах он вечно куда-то сбегал, хотя никогда и не говорил, куда именно. Теперь же, шагая за ним по узкой, заросшей лесной тропе, я задаюсь вопросом: уж не ведет ли он меня в пещеру или в шалаш из поваленных деревьев. Он медведь. Ему, наверное, не особо нужно какое-то жилище. Я же, напротив, предпочла бы крышу над головой и дверь, которую можно запереть. Я всегда любила природу, что иронично, учитывая мою любовь к жизни в городе, но не знаю, как долго смогу выносить походные условия, даже в компании сексуального медведя. Ничего страшного. Нам нужно место, где мы сможем залечь на дно на день-два, пока не решим, что делать дальше. В небе сверкает молния, видимая лишь урывками сквозь ветви над головой. Блин, я очень надеюсь, что у него есть какая-нибудь спрятанная бревенчатая хижина или типа того.

Мы пробираемся сквозь лес, по-прежнему в молчании. Я быстро задыхаюсь, уворачиваясь от веток и перепрыгивая через торчащие корни. Мои попытки двигаться бесшумно заканчиваются тем, что я спотыкаюсь и со вскриком падаю на землю.

— Изабелла! — Дерек подхватывает меня на руки, поворачивая к себе; его взгляд лихорадочно ощупывает каждый дюйм моего тела. Он хватает мою руку, всё еще замотанную одной из моих футболок. В морщинках вокруг его глаз залегла отчаянная тревога. Как будто он на мгновение выпал из реальности, а теперь вспомнил о травме, которую мне нанес.

Я отдергиваю руку.

— Я в порядке. Правда. — И это правда. Рука не болит. Кровотечение остановилось. Он запаниковал еще до того, как мы уехали из дома, но теперь, глядя на него вблизи, я понимаю, насколько он близок к панической атаке.

Я тянусь к нему, чтобы успокоить, но уже слишком поздно. Он встает, держа меня на руках, и мчится сквозь лес. Над головой гремит гром, и я бросаю взгляд на его резкие черты лица, освещенные вспышкой молнии. Я цепляюсь за него, уткнувшись лицом ему в грудь. Должно быть, он использует часть своей медвежьей силы, потому что мы несемся быстрее, чем это вообще возможно для человека.

Он останавливается, когда первые капли дождя падают мне на щеку, топает по ступенькам и распахивает хлипкую дверь. Неужели я и вправду навизуализировала себе уютную бревенчатую хижину? Мы замираем, и я успеваю оглядеться. Ладно, это лучше, чем пещера, но уж точно не дом мечты для отдыха в лесу. По обе стороны однокомнатной лачуги стоят две односпальные койки. В глубине крошечной комнаты, между кроватями, расположилась старомодная печка-буржуйка.

— Где… — Я не успеваю закончить вопрос. Дерек спешит к кровати, кладет меня и нависает сверху, зажимая меня между своих бедер.

— Мне так жаль! — Он разматывает ткань на моем запястье, поднося рану ближе, чтобы осмотреть.

— Дерек, всё в порядке.