— Дакота? – приятный голос Дивиники вывел из омута памяти, куда я невольно нырнула. Я подняла на неё удивленный взгляд. Принцесса аккуратно трепала меня по плечу. Её аура сейчас вновь была чистой и притягательной.

— Ты плачешь? – обеспокоенно заметила принцесса и в её руке появился белоснежный платочек. – Что случилось?

Я не знала, что сказать. Не понимала, что именно происходит. Однако постаралась взять себя в руки, приняла платок и наспех вытерла слезы. А вместе с тем погасила силу, чтобы Её Величество не заметила моего пристального внимания. Это невежливо. Надеюсь, мои глаза не менялись в цвете…

— Всё хорошо, – сдержала всхлип и натянуто улыбнулась. – Время тяжелое. Все эти события с приютом. Я расчувствовалась, простите.

— О, дорогая, – с искренним сожалением протянула Дивиника и просто обняла меня. В этом жесте было нечто сестринское, вместо колкой неловкости я ощутила приятное тепло.

— Спасибо и… – я запнулась, – …простите.

— Тебе не за что извиняться. Как я могу помочь? – принцесса заглянула мне в лицо, но я лишь продолжила натянуто улыбаться.

— Простите, если это прозвучит грубо, но можно мне побыть одной? Мне неловко вас задерживать. Да и всё это нужно просто… пережить?

— Конечно, – Дивиника отступила. – Если я тебе понадоблюсь – просто обратись к любому из стражников, хорошо? Уверена, мама уже скоро примет тебя и поможет разобраться и наказать виновных.

От последней фразы у меня по спине побежал неприятный холодок, будто я прислонилась к холодному могильному камню. Тому самому, где могла быть похоронена Дорн.

Принцесса ушла. Я же осталась одна, добрела до окна, буквально спряталась за плотную занавеску из тяжелого красного бархата и оперлась руками о подоконник. Лишь сейчас получилось отдышаться, чтобы не поддаться панике.

— Я убила её? – нервно спросила я и испугалась, что сказала это вслух. Благо мой вопрос услышала лишь Эоника. Её силуэт снова появился рядом со мной, будто она прямо здесь, материальная, стоит возле того же окна и смотрит куда-то вперед на владения, которыми когда-то управляла.

— Это сделала я твоими руками…

— Но я могла вам помешать, – я с трудом выдавила это из себя. – Я чувствовала, что проснулась и могу перехватить контроль над телом. Будто вы спрашивали разрешения сделать это. А я его дала.

Холодная брюнетка поморщилась в сомнениях.

— Даже если бы я ощутила, что ты против, это ничего бы не изменило. Думаю, Дорн поняла мои намерения. В ней взыграл страх, который пересилил обязанность подчиняться, и она попыталась разбудить тебя.

— Почему я всё это забыла? Я думала, я спала, но…

— Я постаралась это скрыть. Зачем лишний раз думать о случившемся, которого не вернуть? Ты слишком склонна к рефлексии. Напоминаешь мне одну мою знакомую из прошлого: за всё хорошее, против всего плохого. Увы, так не бывает.

— Вы не понимаете. Я ведь, получается… вполне осознанно убила человека?

— Нет, её кровь на моих руках, Дакота. Злую собаку должен убивать её хозяин, который довёл до такого состояния.

Я не сдержала нервного, почти истерического смешка. Я не жалела о смерти Дорн. Это даже принесло своего рода успокоение: знать, что она больше не будет причинять боли невинным, оставаясь безнаказанной.

Но всё должно быть не так. Судьбу преступника должен решать судья…

— У вас нет «своих» рук, Эоника, – печально заметила я, тяжко вдыхая. – А убивать своими я вам больше не позволю.

Первая лишь хмыкнула и исчезла, оставляя меня наедине со страшным осознанием всего случившегося…

Глава 3.1. Королевский обман

Я был зол на Соларию. Однако то было холодное, острое осуждение. Внутри не бушевала буря, и меня не начинало потряхивать от мысли о её вранье.

Это так глупо с её стороны.

Да, я не всегда был чист на руку и понимаю, почему мне можно не доверять. Я знаю, что королевские псы не слепые и видят, что Дакота становится для меня всё более ценной – смотреть на неё как на «будущую жертву во благо» уже не получается.

Но даже так моё присутствие и решение Первого мира как-либо способствовать в их кризисной ситуации – это большое благо, за которое нужно быть благодарными. В своё время я осуждал Дерека за решение вмешаться в дела мелкого, совсем молодого мира. Артикалис не представлял для нас особой ценности как союзник. Это лишь пешка на большой доске вселенной.

И всё же я здесь. Пытаюсь помочь контролировать происходящее, хоть и с лисьей ухмылкой. А в ответ получаю столь наглую ложь о смерти какого-то мальчишки.

Мерзость.

— Её Святейшество готова принять вас, – доложил Бриг после минуты молчаливого ожидания возле заветных дверей.

Стража соизволила впустить нас.

Тронный зал сильно отличался от того, каким я видел его впервые. Тьма больше не властвовала здесь, пряча под собой пороки и ложь псевдо-божественности. Меня встретил яркий свет, что лился из огромных окон.