Я согласилась и, ощущая как тревога внутри сменяется радостью, уже собиралась уйти, однако задержалась…

— Ваше Величество, – обратилась я со всей серьёзностью, – могу я попросить у вас ещё кое о чём?

— Слушаю…

— Не сочтите за наглость. Вы и так много для меня сделали сегодня, – я плотнее сжала документ, – но я бы хотела попросить у вас подобной услуги и для Ская. Он слишком многое пережил, а его спортивного гранта хватит лишь на год обучения. Мне кажется, это будет честно.

Говорить столь откровенно с Королевой и оценивать её поступки – вопиюще нагло, но я всё же решила, что стоит воспользоваться ситуацией.

— Если нужно, я готова отдать ему свою возможность…

А вот это вырвалось невольно, но шло изнутри. Бумажка жгла руку. Мнимая свобода на самом деле казалась возможностью в какой-то момент навсегда потерять Ласориана. И я тысячу раз ругала себя за такую глупость и недальновидность, но предпочла бы и дальше нуждаться в нём, чем потерять.

— Нет, это не нужно, – Солария мягко улыбнулась. – Конечно, Скаю будет оказана та же честь. Не буду лукавить: у нас не получится обеспечить каждого ребенка из приюта местом в Королевской академии. Но вы двое сможете и дальше учиться, несмотря ни на что.

Я благодарно поклонилась и вспомнила ещё кое о чём…

— И ещё одно. Простите. Это может показаться мелочью, но для конкретного человека – очень важно, – я говорила быстро, будто боялась, что меня перебьют и выгонят. – Скай пропал из академии, когда его сосед Руперт принес некую книгу. Его заставили это сделать. Если за всем стоит Дорн, возможно, была применена ментальная магия…

В последнее я верила с трудом и врала Королеве с тяжестью на сердце. Руперт – дурак, который ввязался в сомнительные игры и ставки. Но всё же он бедный дурак и всё зло именно в этом. Он просто пытается где-то найти деньги на жизнь и учебу. Пусть и сомнительными методами.

— Ректор Гант наверняка будет настаивать на его исключении, если уже не сделал этого. Если есть возможность, пожалуйста, пересмотрите его дело. Конечно, Руперт подверг академию опасности, но он лишь пешка в чужих руках.

Её Величество смотрела на меня с легким удивлением. Я и сама изумлялась, как нашла в себе силы, просить о таком у Божества. Но мы с Мирандой отвели Руперта к ректору. Отчасти ответственность за его судьбу лежит на мне. А что его ждёт, если он лишится места в академии? Ничего хорошего.

— Ты добрая девушка, Дакота, раз заботишься о чужих тебе людях, – произнесла она, наконец и вдруг протянула мне руку. – Я постараюсь выполнить твою просьбу.

Я изумилась на секунду. Откуда Королеве знать, что Руперт для меня «чужой»? Он ведь мог быть моим другом.

Одновременно с этим я безотчётно потянулась к ладони Соларии и аккуратно пожала её. Но когда опустила взгляд на наши встретившиеся руки, тут же ужаснулась. Ладонь Королевы вдруг стала чёрной, иссохшей, словно я прикасаюсь к трупу. Я тут же невольно отшагнула, чем вызвала волну непонимания.

— Дакота? – с легкой ноткой осуждения окликнула меня Королева, и когда я вновь взглянула ей в глаза, а после посмотрела на всё ту же ладонь – та вернулась в норму.

Не понимаю.

Что за странное видение?

Это происки Эоники?

— Нет, – отозвалась Первая в моей голове. – Ты становишься сильнее. И начинаешь видеть то, что спрятано от твоих глаз.

— Всё хорошо? – вмешался Ласориан.

— П-простите, – я неловко, скованно улыбнулась. – Последние дни были очень тяжелыми, я мало спала и чуть не похоронила брата. На секунду показалось, что я засыпаю, стоя на этом месте.

Лас и Королева смотрели на меня со смесью разных эмоций от изумления до волнения. Однако Её Величество снисходительно кивнула.

— Конечно. Ступай, дитя. Отдыхай. Ты молодец.

Глава 5. Зачем тебе оставаться рядом?

— Значит, она наконец-то представилась, – задумчиво протянул Ласориан после моего рассказа об Эонике.

Мы разговорились, когда сидели в глухом лесу далеко от столицы и ждали кого-то из его родственников. Нам должны были открыть портал такой силы, чтобы он смог перенести из Актикалиса в Первый мир.

Пока я рассказывала о настоящей личности гостьи моего разума, она никак не реагировала. Интересно, это осуждающее молчание? Она ведь не доверяет Ласориану, но почему-то наказала не говорить о себе лишь Королеве.

— Да, – только и произнесла я, сидя на пне и очерчивая различную символику веткой на земле. Даже странно вспоминать, как я вот также вырисовывала магические руны в дневнике заклинаний, а они у меня никак не получались.

— Признаюсь тебе честно, я догадывался…

Я замерла и посмотрела на Ласориана, не скрывая удивления. Он стоял у дерева в паре метров от меня.

— Твоя магия развивается очень быстро, – дракон пожал плечами. – А столь необычная специализация подвластна, в основном, королевской крови.