Утром я вышел раньше обычного. Улицы пахли холодом октября. Мотор завелся с полтычка. Подогрев сидений напомнил, как ощущается тепло женского тела. Я начинал забывать, каково это — быть чьим-то мужчиной. Быть любимым кем-то. Когда тебя просто кто-то обнимает, став сзади. Пока ты моешь посуду или завязываешь галстук в прихожей.

Я больше не ощущал, что существует место, в котором мне рады.

В офисе было пусто. Охранник кивнул. В лифте зеркало показало совершенно незнакомого мне человека. Синяки под глазами. Серое, как пиджак, лицо. Оно вторило седине, которая, казалось, развивается буквально на глазах.

На столе — три письма от поставщиков. Просьба утвердить новый прайс. Напоминание о встрече с банком. В обычный день это занимало бы мою голову на сто процентов. Но не сегодня.

Телефон замерцал сообщением.

«Кашель немного уменьшился. Приезжала врач. Осмотрела Егора. Он спрашивал, где ты и когда вернешься. Что сказать?»

Я закрыл приложение. Слишком умелые слова, чтобы быть правдой. Я больше не мог довериться Ксении. Ждал от этой женщины подвоха.

Позвонил Макару. Гудки тянулись, как резина.

— Да? — буркнули на том конце провода.

— Как ты?

— Норм. А что?

— Я хотел сказать… Вчерашний разговор не должен был случиться.

— Разговор? — хмыкнул он. — Это был не разговор, бать. Это был позор. Ты просто опозорил маму. Всю нашу семью. Ты отлично показал, кто ты на самом деле. — Пауза. — Я не хочу, чтобы она приходила к нам опять. И чтобы Уля это слушала. Потому что если эта дама снова вылезет из своего гелика — я ей стекло кирпичом разобью. Так и скажи своей «Ксюше».

— Я тебя понимаю, сын. Тебя разозлила эта ситуа…

— Пойми не меня. Пойми лучше маму.

Он отключился. Я сидел, глядя на черный экран. Машинально искал оправдания. Но с каждой секундой мне все больше казалось, что я просто заслужил такого исхода.

Открыл почту. Написал юристу коротко: «Встреча не раньше следующей недели». Закрыл.

Составил список дел. Ничего лишнего.

В девять занял переговорку. Созвал менеджеров. Слушал. Раздавал задачи. Люди оживали, когда слышали ясные формулировки. Я тоже.

В полдень позвонила Марина. Голос спокойный.

— Сегодня мы забираем форму с подшивкой. Уля попросила спросить, придешь ли ты в субботу на концерт.

— Приду, — ответил без заминки. Но закрыл глаза от чувства вины за вчерашнее.

— Только одно условие, Дэн. Без такого дерьма, как было вчера.

— Я понял.

— И еще. Просто знай. Я до сих пор не удалила твой номер только ради детей. Все остальное — мимо. Ты для меня — уже никто. Только их биологический отец. А дочь еще считает — что настоящий. Но скоро она подрастет и поймет, кто ты на самом деле.

— Хорошо.

— Так что все это не ради тебя. Ради них.

Она положила трубку. Я снова сидел в тишине изгоя. И понимал: меня оставили там, где я и должен быть. На границе. Почти за чертой.

И только одна мысль спасала от пустоты. Границу можно пересечь — вернуться. Оказаться снова ближе. Если не позволить Ксении продолжать это все вытворять. И просто делать то, что я должен делать — быть рядом, когда позволяют.

Через некоторое время мне опять пришло сообщение от Ксении. На этот раз — более человеческое. Безо всей это фальши.

«Давай помиримся. Признаю, что была неправа. Вчера я перегнула палку. Просто нервы. Страх, что ты нас оставишь»

Пробежавшись глазами, я поставил палец на поле ввода текста. Но не мог придумать, что написать. Было логично принять предложение о перемирии. Поговорить как люди. Но часть меня протестовала. Будто говорила, что это неправильный путь. Что это… предательство.

Оставив ее сообщение без ответа, я загрузил себя работой. Целый день провел на ногах. Куча звонков, переговоров. Финотдел принимал проверяющих из налоговой. Вместе с юристом доказывали правоту со стороны компании. На несколько часов я даже забыл о том, что меня мучило все время. Работа была как бальзам. Как выдуманный мир, в который можно убежать и забыться. В бизнесе все было намного проще, чем в семейной жизни.

«Даниил, — получил я в конце дня письмо на корпоративный ящик, — прости меня, пожалуйста. Я так больше никогда не буду. Приезжай, пожалуйста, домой. Я приготовлю вкусный ужин. Целую, твоя Ксю. P.S. Мы все хотим мира»

— Мы все, — пробормотал я про себя. — Была бы не она, если б так не написала.

Ближе к вечеру я отправился в зал выступлений. Но внутрь здания не заходил. Только вышел из машины. Втянул ноздрями ранний приморозок. Посмотрел на гаснущие окна. На то, как дети выходят после репетиции. Как родители держат большие пакеты с костюмами. Как девочки смеются в шапках, попадая ногами прямо в лужи.

Я стоял у края парковки. Не прятался. Просто был в поле зрения.

Главное, что машины Ксении не было. Это радовало и беспокоило одновременно. Будто она готовилась нанести удар в каком-то новом месте. А я напрасно ждал его здесь. Правду ведь говорят, что молния не бьет два раза в одно и то же место.

Вернувшись в гостиницу, я набрал сообщение Марине:

«Завтра буду за полчаса. Сяду в конце зала. Уеду молча, не прощаясь»

Стер «уеду молча».