— На той парковке ты упрекала меня в том, что я забыл о «семье», — ткнул я себя пальцем в грудь и заглянул в ее красивые глаза. — Что якобы я теперь живу на два дома, на две семьи… Но ты ведь прекрасно понимаешь, что «та семья» — все равно моя семья, как ни крути! Это место, где меня по-прежнему ждут как отца!

— И где тебя унижают! — сорвалась она. — Она ходит по тебе, Даниил. Она сжимает тебе горло своими «детьми», и ты плывешь. Я видела это уже не раз.

— Ты видела только себя. И свою роль «спасательницы». Которую никто не звал. Вчера ты унижала не меня. Ты унижала их.

— Они все равно ничего не поняли, — отрезала Ксения. — Дети все очень быстро забывают. Они хотят лишь одного. Им просто нужен кто-то взрослый рядом. Я пыталась им показать, что взрослые должны договариваться. А ты стоял как статуя и молчал. Как всегда, когда надо выбрать сторону. Вернее — затыкал мне рот, словно я больные вещи говорю.

— Я выбрал сторону, как видишь. Именно поэтому я здесь, Ксюха. Как ты этого до сих пор не поняла?

Она прищурилась.

— Здесь — это где? Между семьями? У тебя всегда все «между». Между долгом и желанием, между Мариной и мной, между работой и семьей. Ты мастер всех этих долбаных «между». Только нормальных людей это калечит.

— Поэтому ты решила всех быстренько вылечить, — сказал я. — С помощью шоковой терапии.

— Я просто решила, что хватит смотреть, как ты тонешь, — выпалила она твердо. — Сперва я наивно думала, что если ты мужчина, то обозначишь границы сам. Но ты их не обозначаешь. Как будто что-то ждешь. Из-за чего-то медлишь. Говоришь, что «здесь», что ты выбрал сторону. Но это не похоже на правду. Ты тянешь резину, Даниил… Поэтому я обозначила границы сама. За тебя.

— Ты не моя мать. Не тебе решать, что для меня плохо, а что хорошо.

— Зато я не твоя бывшая жена! — рыкнула Ксюша так громко, что зазвенела посуда.

22. Белье из рекламы (Даниил)

Ксения буквально ощущала, как я выскальзываю из-под ее влияния. Это ее тревожило, злило, выбивало из колеи. Она больше не чувствовала себя уверенно, как раньше. У нее были планы, была стабильность. Перед глазами — горизонт перспектив. Как в плане карьеры, так и в плане личной жизни.

Но теперь я все внезапно поставил на паузу. И вслух заявил, что не готов расставаться с детьми, с семьей. С Мариной. Это вызывало ревность. Даже страх. А страх еще никогда не приводил людей к чему-то хорошему.

После того, как разговор зашел в тупик и она сорвалась, мы просто молчали какое-то время. Часы на стене отщелкали минуту. Вино пахло праздником, который так и не начался. Никто к бокалам даже не притронулся.

— Скажи прямо, — нарушила Ксения тишину. — Ты хочешь, чтобы я исчезла?

— Я хочу, чтобы ты не приближалась к моим детям и к их матери. Никогда. Никаких разговоров «от моего имени». Никаких «он скучает» в рабочую почту. Никаких «мы ждем». Меня не надо ждать. Я сам приеду, когда нужно. Когда посчитаю необходимым.

— Но ведь ты же пришел, — сухо произнесла она. — Потому что я попросила.

— Я пришел, чтобы объясниться. Вот и все.

— Чтобы еще раз почувствовать себя правильным, — усмехнулась Ксения. — Ты всегда приходишь, чтобы произнести красивую речь и уйти. Как на сцене. А реально жить когда будешь? Ты сам не заметил, как променял настоящую жизнь со мной на роли. Сегодня ты играешь роль справедливого отца. Вчера — хорошего бывшего мужа. Что будет дальше? Завтра найдешь себе еще кого-то? Появится новая «роль»? Или наконец вернешься к ней официально?

— Жить — это не значит жонглировать чужими чувствами. Хотя ты, я вижу, именно это вкладываешь в слово «жизнь».

— Ты называешь это «жонглировать», я называю «придерживаться курса». Твоего курса, между прочим. Где ты — директор, отец и… — она замялась, но все равно сказала, — мужчина.

— Мужчина не придумывает поводы, чтобы оправдать свою трусость. Он не бежит от проблемы. Он держит удар. И если я вчера молчал — это не означало, что я согласен с тем, что ты говоришь и делаешь.

— Значит, ты против меня. Окей. Тогда давай честно. Скажи: «Ксения, ты мне больше не нужна».

— Ты мне больше не нужна, — ответил я. И ощутил, как по спине прошел мороз. Слова так просто выпорхнули изо рта, что я даже не успел отфильтровать их мозгом.

А она…

Она даже не вздрогнула. Только подбородок стал жестче. И скулы свело от сжатия зубов.

— Быстро. Без паузы. Красиво. Даже не задумался на миг. Значит, репетировал… Мне интересно, как именно. С кем? С Мариной? Перед зеркалом?

— С собой. Вчера. Как-то само пришло. Когда увидел, какой дрянью ты способна быть во имя собственных интересов.

— Как мило, — фыркнула она. — А вот вчера ты не смог мне так сказать в лицо. Хотя был идеальный момент, чтобы выслужиться перед бывшей. Показать своим детям, кого на самом деле выбирает их папа. Вчера ты струсил. И сегодня пытаешься догнать смелость. Уже без зрителей. Так безопаснее, не так ли?

— Возможно, — сказал я. — Но главное, что догнал.