–Тот алхимик, Себастьян Мейкпис, так и не объяснил Пану, моему деймону, что означает слово «clavicula», и второе, «adiumenti». Мне пришлось выяснять это по пути.

–Так называют ключик, иногда способный помочь, или нечто подобное. Каждое имя тут—это человек, который потерял деймона или от него отделён; тот, кто вас сможет понять. Вам повезло её получить,—сказал он, взяв со стола записную книжку и перелистывая.

–Как случилось, что вы потеряли деймона? Мне говорили, что этот вопрос не считается неприличным.

–Мы с женой были в Альпах. Деймоны у нас обоих были птицами. Нам казалось, что счастливее нас нет никого на свете. Но в один из дней ястреб—какой-то не виданный нами раньше ястреб-перепелятник—схватил её деймона прямо в воздухе. Моя Белисса полетела ему на помощь, но жена от такого шока мгновенно умерла. Её деймон исчез, а Белиссу, вырванную из моего сердца, ястреб унёс взамен. Я жив; значит, и она тоже выжила: но я так и не смог её найти, а моя жена погибла.

–Обе ушли в один миг…—тихо сказала Лира.

Они немного посидели молча. Затем он спросил:

–Чем я могу помочь? Что вы хотели бы, чтобы я рассказал?

–Всё, что знаете. Всё, что вы слышали про пустыню Карамакан, или про группу, именуемую «люди с гор». Или… или про Оукли-стрит.

В своем рассказе Лира про Оукли-стрит не упомянула: это был один из моментов, которые она решила опустить. Не было причин думать, что Гораций Грин может про неё знать, но, когда она произнесла это название, он неожиданно поднял голову. Аста переместилась на подлокотник дивана и села прямо.

–Оукли-стрит?—переспросил он.

–Вам знакомо это название?

–Я его слышал, но…—он покачал головой. –Где это?

–В Лондоне. В Челси.

–Один человек как-то его произнёс: он говорил не со мной; я услышал случайно. Но я не думаю, что это было сказано в связи с Челси. Наверное, есть ещё какая-то Оукли-стрит. А какой вам до неё интерес?

–Мне кажется… Может, это слово означает не улицу, а что-то другое? Знаете, как если бы там находилась известная часовня, или что-то подобное, и когда говорят «Оукли-стрит», все знают, что речь идёт, скажем, о «часовне Святого Бенедикта». Как, например, «Уайтхолл», под которым все понимают государственную службу. Не знаю, что это может быть. Может, это вообще не важно. Я просто однажды слышала, как кто-то её упомянул. Как и вы.

–Да,—сказал он. –Однако же, любопытно: это было на вечеринке в посольстве; меня туда приглашают не слишком часто. Там был человек, который интересовался почтой до востребования, поскольку ждал сообщения с Оукли-стрит; а тот, у кого он это спрашивал, поджал губы и слегка покачал головой. Я не мог этого не заметить. И, судя по тому, что я слышал о том втором человеке, мне кажется, он мог быть связан с разведкой. Ну, вы понимаете: шпионаж. Но наверняка я не знал. Их разговор тут же прервался, но…—Он пожал плечами. –Что там ещё… люди в горах?

–Люди с гор. Радикальная религиозная группа.

–Нет, простите,—сказал он, вздохнув. –Боюсь, здесь я не помощник. Я живу замкнуто. Газеты читаю иногда, но в последнее время всё реже.

–Да, и вот ещё что. Вам не случалось слышать слово «алкагест»?

–Забавное слово. Оно арабское?

–Не знаю. «Разрушитель связей»—так ещё о нём говорили.

–Я заинтригован. Дайте-ка взгляну…

Он снял с полки огромный ветхий том старинной многотомной энциклопедии.

–Алкагест… Так, вот он. Это термин из алхимии. «Алкагест, или универсальный растворитель: одно из веществ, которые искали алхимики; воображаемая субстанция, способная растворять все прочие вещества». Тут есть продолжение, но оно мало что добавляет к сути. Видимо, потому, что его так никогда и не нашли. Вот вам ваш «разрушитель связей». Молекулярных связей, полагаю, в числе прочих.

–Спасибо,—сказала Лира. –Вообще-то, я не уверена, что поняла, но… Теперь, во всяком случае, я знаю чуть больше.

–Это что-то из того, что вы ищете?—спросил он, возвращая том на полку.

–Полагаю, да. Только не знаю, зачем.

–И куда вы дальше?

–На восток, далеко на восток. Только вот на моём пути море, и…

–Через него ходят паромы. Регулярно, три раза в неделю. До Красноводска, кажется; а если капитан решит или ему заплатят, то и дальше. А потом?

–О, потом вперёд, только вперёд. Вы слыхали про Мустафу-Бея? Знаете это имя?

–О боже, конечно, знаю. Он большой человек. Ни разу с ним не встречался. Не думаю, что он заинтересован в изучении французского. Наверное, уже его знает. Очень богатый, очень влиятельный. Почему вы о нём спрашиваете?

–Мы ехали из Алеппо в автобусе принадлежащей ему компании. Очень комфортабельном. Мне интересно, ходят ли его автобусы дальше на восток.

–Я не знаю, простите.

–Можно, я тоже вас кое о чём спрошу?—раздался с подлокотника голос Асты.

Лира видела, как она туда переместилась, когда речь зашла про Оукли-стрит, и была уверена, что деймон не пропускает ни слова. Грин тоже.

–Конечно,—сказал он. –Не знаю, смогу ли я ответить, но попытаюсь.

–Грифоны. Что вы о них знаете?