По крайней мере, земляным работам хватило порядочности сохраниться: длинное железнодорожное полотно для ответвления в никуда, заброшенное десятилетия назад. Они могли видеть, что крутые склоны искусственного хребта сильно заросли, но были также признаки того, что относительно недавно большая часть густого подлеска была вырублена. Они вскарабкались на его вершину, миновали росшие там нездоровые кусты и молодые деревца и оказались на самом железнодорожном полотне, все еще несущем — что несколько удивительно — шпалы и рельсы. Что еще более удивительно, там был поезд, скрытый за деревьями и кустарниками.

Это открытие, безусловно, удивило участников похода и даже внушило им благоговейный трепет. Локомотив, хотя и был покрыт ржавчиной оттенка засохшей крови, все еще излучал ауру ликующей механической злобности, как будто кто-то запихнул черного дракона в гигантскую желейную форму в виде паровоза и взмахом волшебной палочки превратил существо в машину. Но нет; волшебной палочки было бы недостаточно. Возможно, волшебного посоха. Или зачарованного кабриолета. В любом случае, железный дракон сейчас спал сном многих лет. За ним тянулся состав из разномастных вагонов, платформ и товарных вагонов, когда-то выкрашенных в черный цвет с красными деталями, теперь изысканная работа облупилась и пришла в запустение. На боку одной из машин едва читалась надпись "Всемирно известные братья Кабал. Карнавал."

Лидер группы долго всматривался в слова, а затем ухмыльнулся высокомерной ухмылкой того типа, которая начинается в уголке рта и заканчивается неприятностями.

- Это то самое место, - сказал он. - Начинайте поиски.

* * *

На обыск прохожие не обращали внимания, потому что прохожих не было. Равнины никуда не уходили ни в географическом, ни в метафорическом смысле, и никто не входил в них без явного намерения поскорее вернуться обратно. Теоретически это было идеальное место для деятельности бандитов, но из-за отсутствия потенциальных жертв преступное сообщество всегда оставалось на низком уровне, а в относительно недавнее время оно практически исчезло. Так что никто не мог видеть, как двенадцать туристов, подгоняемые тринадцатым, послушно сбросили свои рюкзаки, разделили территорию на поисковую сетку, достали странной формы грузики на отрезках шнура из одинаковых мешочков, которые были у каждого в карманах спортивных пальто, и продолжили методично проверять квадраты сетки один за другим. Как деятельность, она сочетала в себе обыденное, странное и тайное, и тем самым придавала себе зловещий характер. Это было справедливо, поскольку их намерения были зловещими.

И их очевидная эффективность не была химерой. Не прошло и десяти минут, как один из туристов взволнованно позвал своего лидера. Он подошел, как и остальные, чтобы увидеть, как отвесный вес туриста раскачивается резко и угловато, демонстрируя брутальное пренебрежение к физике, которое заставило бы Галилея принять сан священника. Они молча наблюдали, как он подергивается, как очерчивает в воздухе пентакль.

- Здесь? - прошептал турист, дрожа от возбуждения.

- Здесь, - сказал их лидер с властной уверенностью.

И снова их действия были эффективными, но странными. Они быстро сбросили пуховики, шерстяные шляпы и футляры с картами. Они быстро надели халаты, а затем изо всех сил попытались раздеться под ними догола, как переодеваются участники вечеринки в шарабанке на пляже в выходные на Троицу. Когда недостойное прыганье и сбрасывание штанов было завершено, они поспешили создать круг из голубого порошка вокруг обнаруженного ими места, а затем собрались вокруг него, когда умирающее солнце скрылось за горизонтом. Это не был веселый круг — теперь все они были босиком, а территория была усыпана щепками от перил, — но это был дисциплинированный круг, и они ждали слов своего лидера.

Когда они появились, они были непостижимы.

-Спасибо ему! - воскликнул он, превосходно изображая несостоявшуюся карьеру в театре. -Умалот Т'йи'араскил! И поэтому он продолжил, произнося по памяти, по-видимому, бесконечную литанию ужасных имен и проклятий, пересыпанных апострофами. Туристы, ставшие культистами, время от времени скандировали в ответ: "Гильгья!" здесь и "Укрилес!" там, и не отрывали глаз от земли, потому что серое небо темнело и поднимался ветер. Что-то приближалось, и никто не осмеливался увидеть его приближение.

Вокруг них воздух закружился, сосредоточившись на синем круге. Порошок был взорван, но остался на месте, случайные пылинки были подхвачены и унесены обратно в него. Ветерок не рассеивал круг, а концентрировал его.

Пейзаж мерцал под беззвучными молниями, и присутствующие почувствовали перемену в воздухе, смесь ярости и крови, от которой кружился разум и переворачивался желудок. Приближалось нечто гневное, порождение смерти, и их страх был смешан с торжеством, потому что все это было спланировано. Ветер переменился, и пыль поднялась из их окружения, поднялась со всех сторон круга, чтобы вырасти в середине, летучие частицы цвета кости, танцующие из их укрытий между камнями и из самой почвы. Неподалеку, у основания земляного вала, развевалась изодранная и выцветшая куртка.