Это был мужчина постарше, тот, кто заговорил первым после неожиданного появления Хорста сквозь потолок. Он был в очках, с бородой и не мог бы более походить на академика, даже если бы на его плаще были заплаты на локтях.

Дальнейший разговор был прерван появлением у входа в блиндаж мужчины, растрепанного, окровавленного и близкого к истерике от страха.

- Минометы захвачены! - всхлипывал он. - Они мертвы! Они все мертвы! Мы должны бежать!

Мужчина с суровым лицом выругался себе под нос. 

- Это провал, - сказал он. - Мы закончили. Может быть, покончено навсегда.

- Мы убегаем? - спросил молодой человек.

- Мы отступаем с боями. Или это, или бессмысленная смерть в этой адской дыре. Пошли.

Он сделал движение туда, где стоял, дрожа, посыльный, но не успел сделать и шага, как атака настигла их. В мгновение ока что-то мохнатое внутри и снаружи сбило посланника с ног массой конечностей и криков. Члены Общества остановились и уставились на него, пытаясь осмыслить то, что только что произошло, но для Хорста момент был уже стар, и он уже реагировал. Он сознательно не решал сжечь последние остатки крови леди Мизерикорд, которые оставались у него; ситуация решила это за него, и он почувствовал, как они вспыхнули внутри его тела, когда он резко пронесся мимо ошеломленных смертных, наклонил туловище вперед и сильно ударил ликантропа по ребрам, вызвав удовлетворительный хруст возле уха, когда пара из них вонзилась в грудь его цели.

Они вдвоем откатились от поверженной жертвы оборотня — а он был совершенно определенно поражен. Хорст чувствовал запах крови, ощущал артериальные брызги в воздухе, и его голод разгорался языками льда, которые замораживали его измученную душу. К счастью, объект его насилия, казалось, заслуживал этого. Когда их падение закончилось тем, что они откатились друг от друга, оба бойца через мгновение оказались на ногах, лицом друг к другу и готовые к бою.

- О, ты шутишь, - сказал Хорст, застигнутый врасплох и немного разочарованный. Было трудно не отнестись пренебрежительно. - Чертов барбус-оборотень? Правда? Хотя он понимал, что европейский барсук - существо вспыльчивое, с ним шутки плохи, встреча с полосатым отступником из бруталистской интерпретации "Ветра в ивах" каким-то образом не смогла передать сверхъестественную угрозу, которую оборотень, медведь–оборотень или даже кокер-спаниель-оборотень могли привнести в это событие.[4]

- Умри! - прорычало существо сдавленным карканьем, которое никак не повлияло на увеличение поголовья. - Умри во имя лорда Девлина!

Она бросилась на Хорста, но он легко отскочил в сторону.

- Как вообще кто-то становится драчуном-оборотнем? - спросил он с самым вежливым любопытством. - У вашего отца была какая-то романтическая интрижка с очень хорошенькой леди Бэджер однажды ночью?

Глаза барсука расширились от ярости, когда он снова повернулся к нему лицом.

- Он это сделал? Что за открытка. Могу только представить, как романтичен пейзаж при лунном свете.

Существо снова атаковало, на этот раз издавая астматический рев, когда проходило мимо Хорста, который снова увернулся.

- Сейчас, сейчас. Не нужно так себя вести. Я просто пытаюсь понять, как ты оказался таким нелепым.

Однако первые два неудачных паса сделали Хорста чересчур самоуверенным, и выяснилось, что дерзость с барсуком-оборотнем - тактическая ошибка. Барсук резко остановился и сильно замахнулся, одна тяжелая лапа вырисовалась из тени так быстро, что зацепила Хорста, прежде чем он даже осознал это. Она врезалась ему в боковую часть черепа, и он был сбит с ног чудовищной силой удара, прокрутившись по всей длине тела в неуклюжем пируэте, прежде чем рухнуть на землю рядом с умирающим вестником.

Хорст почувствовал, как от удара у него сломалась скула. Если когда-то его первой мыслью было "Только не лицо!", то теперь в нем возникла потребность в мести, такая же острая, как голод. Ни один получеловек не смог бы взять над ним верх подобным образом. Ни одна дворняжка не стала бы кукарекать и хвастаться своим поражением. Особенно ублюдочный полубаджер.

Перед ним стоял посланник, уставившийся в ночное небо, его горло было приоткрыто, а сознание покидало его глаза. Уже находясь в глубоком шоке, было очевидно, что он умрет примерно через минуту. Хорст наблюдал, как кровь бьет фонтаном из поврежденной, но не разорванной сонной артерии, и почувствовал, как удлиняются его клыки. Однако на это не было времени. Он взглянул на тело умирающего и заметил пояс бывшего военного, увешанный подсумками, ножнами для ножей и пустой кобурой. Позади себя он услышал, как барсук неуклюже двинулся вперед. Хорст подавил боль — далеко не такую мучительную, какой она должна была быть — в разбитой щеке и пошевелился.