— О, он прекрасно соображает! — кричит Франческа, топая ногой. Она сверлит меня взглядом, из ноздрей выходит белый пар. — Я надеялась, что ты впадешь в золотую лихорадку ради меня, но, видимо, меня было недостаточно. — Она зло тычет в меня острым акриловым ногтем с золотым кончиком. — Будь ты проклят, Ксандер Дракос!

— Я был проклят еще до того, как ты появилась. Убирайся, пока я тебя не убил.

— Я твоя жена по огненной клятве, — шипит она, глаза сверкают, все ее человеческое тело дрожит от гнева.

Меня передергивает от этого слова, к горлу подступает желчь. Неправильно. Это слово абсолютно неправильно. Но дракон во мне признает, что мы, по факту, дали клятву этой драконице. Убийство — не вариант. Поэтому, не говоря больше ни слова, я захлопываю дверь прямо перед ее носом.

Мое сокровище смотрит на меня, и я с изумлением смотрю в ответ. Ярко-синие глаза блестят от множества эмоций, которые я не могу расшифровать. Я протягиваю руку и глажу ее мягкую щеку.

— Красивая, — бормочу я.

Ее рот открывается.

— Не думаю, что ты хотел это сказать.

Я хмурюсь, глубоко и искренне.

— Почему нет?

— Ты не в себе.

Я заключаю ее в объятия.

— Я должен почистить твои зубы.

Она издает возмущенный звук.

— Это нормально, драгоценность моя, — рассуждаю я. — Я должен заботиться о тебе, когда ты в этом нуждаешься.

— Я не грязная. Ты оттер меня всю с полной отдачей прошлой ночью.

Я задумываюсь над воспоминанием о том самом оттирании, о трении и… тех милых звуках, что она издавала.

— Я доволен тем, что ты пришла ко мне.

Она тихо ругается себе под нос, пока я усаживаю ее на край умывальника.

— Открой, — командую я, выдавливая зубную пасту на ее персональную щетку. — Ты должна быть послушной и принять тот факт, что теперь это твоя жизнь.

Она протестует, но я начинаю чистить ей зубы, и ей приходится издавать бессвязные звуки и закатывать глаза.

Ее рот — завораживающая вещь, и я прикладываю массу усилий, вычищая каждый зуб, пока она не начинает давиться.

Я позволяю ей сплюнуть в раковину.

— Когда это закончится, — говорит она, вытирая рот полотенцем. — Ты не сможешь винить меня ни в чем из этого. И ты не можешь так разговаривать с другими драконами.

Рыча в знак несогласия, я ставлю ее в ванну и залезаю следом.

— Никакие драконы не могут приближаться к моему сокровищу. Мне плевать, кто они. — Я включаю душ, вставая под струю, чтобы помыться самому.

— А как насчет твоего отца?

Моя сила вспыхивает, как солнечная вспышка.

— Горячо, горячо, горячо! — Она пытается сбежать из ванны, когда вода нагревается, но я притягиваю ее обратно и немедленно отзываю магию.

— Прости, моя драгоценность. Не говори о других самцах в моем присутствии.

Она отфыркивается под душем, прежде чем положить свои маленькие ладони мне на грудь и оттолкнуть.

— Как долго это продлится? — спрашивает она, вытирая воду с глаз. — Дни? Или недели?

Я быстро намыливаюсь, пока она отвлечена.

— О чем ты?

— Об этом! — Она жестикулирует в мою сторону, сверкая глазами.

— Черт, — говорю я. — Я забыл про еду. Она была у порога. — Я посылаю Олли еще один мысленный приказ принести нам еще. — Я должен накормить тебя.

— Ты игнорируешь мой вопрос?

Взяв ее за плечи, я разворачиваю нас так, чтобы мы поменялись местами, и беру кусок мыла.

— Я не хочу повредить твою кожу, просто быстро помою.

— Ты не можешь больше трогать меня между ног, — говорит она, глаза становятся жесткими, когда она пытается изобразить гнев. Вместо этого это выглядит очаровательно. — Или здесь. — Она указывает на свою грудь, соски затвердели от прохладного воздуха.

— Почему? Я не могу оставить их без внимания. — Иногда драгоценности не знают, что для них лучше. — Каждая часть должна быть отполирована до блеска.

— Я человек, а не драгоценный камень!

— Нет, ты кое-что получше. — Я растираю мыло в ладонях, откладываю его и бережно мою ее грудь руками.

Она стонет.

— О, Богиня, это же ненормально.

— Почему тогда это ощущается таким правильным? — рычу я, проводя ладонями по ее соскам. Меня охватывает желание такой силы, что оно вытесняет все остальное из головы. Я наклоняюсь и беру сосок в рот.

— Я должен заботиться о тебе во всем, — бормочу я, обволакивая языком ее сладкую, чувствительную плоть. — Я должен лелеять тебя.

Я опускаюсь на колени, закидывая ее ногу себе на плечо.

— А эта часть говорит мне, что она нуждается во мне. — Я ныряю между ее ног, мой рот накрывает ее лоно. Она вскрикивает, дергая мои мокрые волосы одной рукой и упираясь другой в кафель душевой.