— Дамы и господа, поместье Дракос, Дом Нага… — Он кланяется в сторону моего отца и Мейса Нага. — Сегодняшний вечер стал вершиной моей карьеры. Благодарю вас. — Он ударяет судейским молотком. — Продано за двадцать пять миллионов долларов анонимному участнику под номером шесть.

Гремят бурные аплодисменты, и по какой-то чертовой причине, замешанной исключительно на власти, я скрещиваю руки на груди и самодовольно ухмыляюсь.

Глава 43

Лайл

Мы стоим у руин Обители Лили вокруг Косы, который присаживается на корточки, растирая в пальцах обломок бетона. Тьма клубится вокруг всего его существа. Ярость обвивает нас троих.

Весь комплекс уничтожен. Жертвы исчисляются сотнями, раненых выносят на носилках к такому количеству машин скорой помощи и орлов-целителей, что и не сосчитать. Вовсе не огонь уничтожил гордость и радость Косы, и не вода.

Люди списали все на землетрясение. Но мы-то знаем правду.

Это был телекинез.

Они разнесли это место в щепки одной лишь чистой силой.

Клюв приносит нам снимок — делает он это нерешительно, неуверенно переступая через обломки. Сам он с ног до головы в чужой крови, поскольку без остановки исцеляет стольких пациентов, скольких вообще способен. Спасает невинные жизни, пострадавшие от этого кошмара.

— Что там? — рычит Дикарь.

Клюв протягивает фото мне, ведь я стою ближе всех. Забираю снимок и переворачиваю, замечая, как он пытался скрыть его от случайных прохожих.

Когда я бросаю взгляд на фотографии, на мою Регину, обнаженную, запертую в какой-то средневековой клетке, с кляпом во рту и яростью в глазах, вся вселенная рушится вокруг меня — точно так же, как Обитель Лили.

Все это было лишь отвлекающим маневром. Они использовали невинных существ в Обители Лили, чтобы мы не успели сорвать аукцион моей Регины.

Рев в голове сотрясает кости черепа.

Глава 44

Аурелия

Меня увозят с ярко освещенной сцены, и в животе разливается мешанина из тревоги и смятения. Торги прошли предсказуемо, но я не ожидала такого количества анонимных покупателей. На аукционе Косы подобных персонажей я не помню, и от мысли, что бог весть кто жаждет заполучить кусочек меня, становится не по себе.

Вокруг темно. Упырь шевелит пальцами на пульте управления и катит меня за сцену, в другую комнату. Затем он наклоняется к клетке и вынимает шариковый кляп. Я облизываю сухие губы, из-за чего он пялится на меня.

— Нравится то, что видишь, владыка василисков? — мурлычу я.

Он скалит клыки, после чего спрыгивает вниз, с силой встряхнув клетку. Я тихо матерюсь, когда эти жуткие шипы вонзаются в кожу.

— Сомкнуть ряды! — рявкает Упырь. — Мы не отдадим товар, пока не переведут деньги. До тех пор охраняйте ее ценой собственных жизней. Если с ней что-то случится, я заберу ваши.

Впервые с самого начала этого балагана он отходит от меня.

Змеиная гвардия плотным кольцом обступает клетку, повернувшись спиной ко мне и вскинув оружие. И тут же принимается сплетничать.

— Скоро узнаем, кто это был, — звучит громкий голос. — Угомонитесь.

Одна из охранниц опускает капюшон, и я с удивлением узнаю знакомое лицо. Это Наталия — змея, с которой я выросла. А еще я отпустила ее, когда Коса, Дикарь и Ксандер несколько дней держали ее в плену. Как ни крути, она все еще мой враг.

— Небось наслаждаешься зрелищем? — спрашиваю я, кивая на себя.

Наталия передергивает плечами, хотя лицо ее не выражает никаких эмоций.

— Есть немного.

И то верно. Ее друзья мертвы из-за меня. Конечно, они сами сначала похитили меня и хотели пытать, пока не пришел Ксандер и не прикончил их, но мертвецами они от этого быть не перестали.

— А по условиям договора она должна забеременеть? — интересуется другой женский голос из-под капюшона, так что лица не разглядеть.

— Погоди, так этот аукцион устраивали не ради того, чтобы оставить ее себе? — спрашивает один из бойцов.

— Ну и кретины же вы, — бросает Наталия. — Ее выкупили только на время течки. Весь смысл в том, чтобы использовать ее для восстановления вымирающего вида. Думаете, с чего бы Дэмиен Агнис так раскатал губу?

Снова шепотки.

— Столько деньжищ ради одной недели — это же безумие.

— Ну, если они обрюхатят ее, она выйдет из строя на девять месяцев, — рассуждает Наталия. — Так что, по сути, они заплатили за девять месяцев.

Я сухо моргаю, глядя на нее, а внутри все горит так, словно там прошлись наждачкой до самого мяса.

Я сама этого хотела. Сама на это подписалась. И винить мне некого, кроме себя.

Шум снаружи обрывает мои мысли.

— Зверь, который войдет в эту дверь, и есть тот мужик, что попытается сделать ей ребенка, — говорит один из генералов, поудобнее перехватывая автомат. — Поживее, парни. Сюда идет богатый ублюдок.

Вот только когда дверь с грохотом распахивается и крики Дэмиена Агниса и Коллекционерши становятся оглушительными, в комнату размашистой походкой входит Ксандер.

Я шумно выдыхаю, и сковавшее меня напряжение мигом улетучивается.

— Ну и кто он, в конце концов? — нетерпеливо спрашиваю я.