— Он позволил мне забрать тебя. Он не считает тебя реальной угрозой для меня. Не думает, что ты попытаешься отомстить после всего, что он сделал.

Мне приходится опустить взгляд на темную траву под ногами. Не знаю, что это — стыд или скорбь, но в глазах начинает нестерпимо щипать. Возможно, и то, и другое.

— Я бы никогда не подумала причинить тебе вред. Даже после… всего.

— Я верю тебе, — мягко произносит она. На мгновение между нами воцаряется тишина, а затем она деликатно откашливается. — Пройдись со мной. Кажется, именно так принято развлекаться на садовых приемах.

Она разворачивается и, не натягивая цепь, неторопливо шагает обратно на освещенную дорожку.

— У вас редко бывают подобные званые вечера?

Она неопределенно хмыкает, будто эта тема ее тяготит:

— Вообще-то, это наш первый прием с момента рождения близнецов.

— Сколько им?

— Только исполнилось восемь, слава Дикой Богине.

Мы доходим до развилки, и она сворачивает налево. Когда она идет рядом, огромный рубин в золотой оправе на ее шее мерцает так, словно наделен собственной магией. Быть может, это какой-то защитный амулет? На фоне блестящего выреза-сердечка ее платья кулон выглядит потрясающе. Внезапно я ловлю себя на мысли, что до сих пор не видела ее пару. Где отец ее детей? Но вместо этого я спрашиваю:

— Ты веришь в Дикую Богиню?

— Каждый во что-то верит. — Она бросает на меня быстрый взгляд. — А во что веришь ты, Аурелия?

В моем сердце отзывается лишь одно-единственное слово. Оно пульсирует по всему телу. Теперь я верю только в одну вещь.

— Прости, — произносит Селена, сворачивая на очередном перекрестке. — Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. В поместье Дракос мы гордимся тем, что обеспечиваем себя сами, насколько это возможно. У нас есть небольшое стадо коз и коров, которые дают молоко, огород, а вот здесь… — Она указывает на затененный загон, и я резко замираю. — …наши куры. Они бесперебойно снабжают нас яйцами.

Это огромный курятник, обнесенный деревянной изгородью высотой по пояс, так что у птиц полно места для прогулок. В самом насесте тихо и мирно квохчут во сне куры, но снаружи бродят несколько шелковых кур с белоснежным оперением. Вот только одна из них — черная. И смотрит прямо на меня через кожаные очки, украшенные стразами…

— О, у нас новый петух, — тихонько смеется Селена. — Интересно, у него проблемы со зрением? Близнецы будут от него в восторге.

Мое сердце мгновенно пускается вскачь. Мне хочется плакать. Хочется перемахнуть через забор, сгрести Юджина в охапку и зацеловать его.

Друг. Я не одна.

Как, черт возьми, Юджин здесь оказался? Должно быть, как-то пробрался в кортеж, ведь в академии перед уходом на бал я оставила его в комнате Минни.

Словно понимая, что находится на секретном задании, Юджин деловито отворачивается и без всякой причины начинает клевать землю. Я сильнее прижимаю локоть к животу, судорожно сглатывая, чтобы слезы не выдали нас с потрохами. Интересно, Ксандер знает, что он здесь?

— Птицы, — задумчиво произносит Селена. — Абсолютные чемпионы по выживанию. Единственные динозавры, сумевшие пережить падение метеорита. И все благодаря клювам. Когда не осталось ни флоры, ни фауны, они научились своими острыми клювами выкапывать семена из земли. Эта единственная деталь спасла весь их вид.

Юджин снова клюет землю, и я часто моргаю. Селена поворачивается ко мне, и под ее взглядом я больше не чувствую себя ничтожным насекомым.

— Вот они где! — пронзительный голос доносится с лужайки, где за нами наблюдает группа драконов. — Селена, немедленно веди Костеплета обратно!

Сестра Ксандеpа недовольно цыкает:

— Похоже, наше уединение подошло к концу.

Пока она ведет меня обратно тем же путем, я с любопытством наблюдаю за этой драконицей, которая, кажется, живет по столь жестким правилам. И тут же вспоминаю ее мать. Такие могущественные существа — и вынуждены подчиняться подобным догмам. Семья Дракос придерживается Старых Законов в самом уродливом их проявлении, и, разумеется, весь удар от этих негативных аспектов принимают на себя анимы.

Впереди всей группы незваных гостей взволнованно переминается с ноги на ногу Дэмиен Агнис в своих белоснежных лоферах. Мужчины возвышаются над нами с Селеной, их мифические золотые глаза блестят от любопытства и чего-то куда более зловещего.

— А она довольно миленькая, — замечает черноволосый мужчина постарше с золотыми глазами, небрежно попыхивая сигарой. Статный, с бородой с проседью — и до боли знакомый.

— Она нужна нам не для красоты, — бросает другой самец, подчеркнуто грубо. — А исключительно ради ее чрева.

— Ну, так процесс хотя бы будет приятнее.

Несколько мужчин в компании понимающе ухмыляются.

Я свирепо смотрю на них. Мерзкие скоты.

Дэмиен сияет, едва сдерживая восторг: