Ксандер бросает взгляд через плечо, явно удивленный тем, что я с ним согласилась. На самом же деле меня все еще мутит после того УЗИ с учеными. Со всем остальным я могла справиться: и с тем, что из меня без конца вырывают перья, и с процедурой, во время которой Упырь сцеживал мой яд… но эта последняя проверка окончательно выбила почву из-под ног. Я растираю плечи, несмотря на теплую весеннюю ночь, и мне плевать, что со стороны я выгляжу как загнанная дичь.

Ксандер шагает вперед прежде, чем меня успевает вырвать прямо на этот роскошный ковер, и мне приходится взять себя в руки. Вокруг снуют горничные и лакеи, направляясь то в задний сад, где развернется прием, то, судя по всему, на кухню и в винные погреба. С улицы доносится тихая музыка. Если я не ошибаюсь, это самый настоящий струнный квартет.

Ксандер ведет меня вниз по лестнице, где нас уже ждут его родители. Оба одеты богато: мать — в длинном платье из черного бархата, отец — в черно-золотом костюме-тройке.

Флорес оборачивается к нам, оценивающе оглядывая сначала меня, а затем сына.

— Пора, — произносит он; золотое шитье на его манжетах поблескивает в теплом свете канделябра высоко над нашими головами. — Подождите здесь. Я вас представлю. — Флорес поворачивается к матери Ксандера, которая смотрит на сына неподвижным, стеклянным взглядом с застывшей слабой улыбкой. — Пойдем, Эсти. — Он берет ее за руку, устраивая ее ладонь на сгибе своего левого локтя, и увлекает за собой.

Почувствовав присутствие леди Дракос, моя птичья сила снова подает голос.

— Даже не думай выкинуть что-нибудь сегодня. — Голос Ксандера возвращает меня к действительности. Снаружи доносятся жидкие аплодисменты. Громоподобный голос короля Флореса гремит на весь сад, а светящиеся глаза Ксандера прикованы к распахнутым дверям. — Не говорить, пока к тебе не обратятся. Да и тогда — не болтать попусту. Не спотыкаться и не падать. Глаза в пол.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю я с подчеркнутой вежливостью.

— Не реветь. Не злиться. Магию не использовать и глупостей не творить. Лорд Агнис на улице, следит за нимпинами.

Какая же сволочь.

— Это правда, то, что сказал Упырь? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься. — Насчет того, что он… евнух? Или это просто оборот речи?

На щеке Ксандера проступает подобие ухмылки.

— Правда.

Сердце ухает вниз.

— Почему? Кто это сделал?

— Как ни странно, Лайл. Ради Селесты.

Шок прошивает меня насквозь. Мой Лайл? Кастрирует фениксов? С тех пор как он сорвал оковы со своего зверя, я готова поверить, что он способен на любое убийство или пытку, но такого я точно не ожидала. Единственная причина, по которой он мог пойти на столь радикальный шаг…

Тошнота снова подступает к горлу, и я прижимаю ладонь к груди. Должно быть, я издаю какой-то звук, потому что Ксандер раздраженно косится, но в этот момент король Флорес громогласно объявляет имя сына.

Лакей у дверей кланяется и указывает рукой вперед. Ксандер идет к выходу.

До чего же выверена его походка, как тщательно отрепетирован разворот плеч и взмах рук. Ксандер ждал этого момента много лет, и, несмотря на разорванную связь, несмотря на все предательство, какая-то часть меня не хочет портить ему триумф. Это полное безумие, но едва мы ступаем на террасу, моя анима заводит тоскливый, надрывный плач.

Надо отдать им должное, устраивать приемы Дракосы умеют. Задний сад выглядит потрясающе: по обе стороны от длинного подиума, словно созданного специально для этого вечера, тянутся гирлянды мерцающих огней.

Как долго Ксандер планировал свое возвращение?

Нас встречают вежливые аплодисменты собравшихся зверей. Несмотря на строгие и дорогие вечерние костюмы, этих существ невозможно принять за кого-то, кроме драконов. Огромные драгоценности в оправе из желтого и белого золота украшают шеи, запястья и пальцы, а у некоторых даже вплетены в одежду, волосы и обувь. Никакой безвкусицы — просто запредельно богатые люди хвастаются лучшим перед своими соперниками. Но главное — это первобытная сила, разлитая в воздухе. Величественный, но жестокий жар, который буквально опаляет ноздри. Пульс инстинктивно учащается, и моя анима вздымает мощную голову, оценивая потенциальных врагов.

Внезапно меня пронзает непонимание: зачем я здесь? Наверняка Ксандер и король Флорес предпочли бы, чтобы наследник дебютировал в одиночку. Зачем тащить меня за собой, как призового теленка, портя весь драматизм момента?

Взгляды с золотыми, серебряными и изумрудными радужками жадно сканируют мою фигуру. Я на этом вечере — нищенка, на мне нет ни единой драгоценности, даже сережек.

В самом конце сада, у кромки теней, стоит Дэмиен Агнис. В черном смокинге он кажется еще более чахлым. В левой руке он держит стеклянный вольер с моими бедными нимпинами — все они несчастно сидят на полу, прижавшись друг к другу. Поймав мой взгляд, феникс подносит палец к носу и постукивает по нему, словно у нас есть какой-то милый общий секрет.

Я отворачиваюсь от его ядовитого взгляда, подавляя клокочущую смесь ярости и тошноты. Вот ради чего все это — чтобы я сегодня и пикнуть не посмела.

Ксандер останавливается у края платформы, а я замираю как раз вовремя, чтобы выдержать те самые предписанные пять шагов. Аплодисменты стихают.