Следом за ними заявляются Сабрина со своими близнецами-гепардами. Руки у них завалены едой, которую они стащили из кухни: тут и огромный пакет карамельного попкорна, и металлический поднос, ломящийся от горячих, сочных бургеров.

Мы отлично проводим время за ужином, болтая о сущих пустяках вроде причесок и нимпинов. Это именно то, что всем нам было необходимо, несмотря на то что мой взгляд то и дело косится на Ксандера. Тот сидит в стороне с недоеденным бургером и изо всех сил старается на меня не смотреть.

— От тебя пахнет Ксандером, — тихо произносит Минни, изящно промокая рот салфеткой. В последнее время она единственная, кто называет его по имени.

Я киваю. В комнате стоит приличный гул от мужских голосов, так что, надеюсь, Ксандер нас не слышит.

— У нас был момент вдвоем чуть раньше.

— Пахнет так, будто это больше, чем просто момент, — подмечает Сабрина.

К щекам приливает кровь, и я пытаюсь спрятаться за Генри.

— Не смотрите на меня.

Минни коротко смеется.

— Лия, уж кому-кому, но точно не мне судить, ты же знаешь. — Она издает прерывистый вздох, бросая взгляд на на удивление спокойного дракона. — Если ты не против, я бы хотела поговорить с Ксандером.

— Конечно. — Я поворачиваюсь к упомянутому дракону, который, как я вижу, очень старается делать вид, будто не подслушивает. — Он хочет помочь всем, чем сможет.

Когда Ксандер понимает, что мы все смотрим на него, он наконец удостаивает нас взглядом. Я маню его рукой, и он плавно поднимается на ноги, небрежно держа бокал с виски между пальцами. Не могу ничего с собой поделать, но когда он двигается к нам, у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что он ходит так не нарочно, но эта высокомерная драконья походка хищника будет присуща ему всегда, сколько бы унижений он ни перенес.

— Можешь сесть, — величественно разрешаю я, похлопывая по краю кровати. — У Минни есть к тебе пара вопросов.

На улице начинает накрапывать дождь. В нашей комнате на верхнем этаже общежития кажется, будто по крыше барабанят пули.

— Мне нужно услышать это именно от тебя, — начинает Минни. Голос ее звучит уверенно, но в глазах притаилась скорбь. Перед мысленным взором внезапно встает Лориан, лежащий на боку в подземелье Коллекционерши. Сердце болезненно сжимается. — Что ты чувствовал, когда разорвал брачную связь с Лией?

Я подавляю подступившую дрожь. Я ведь никогда его об этом не спрашивала. Никогда не хотела знать. Но сейчас это важно, Минни просто осознала это раньше меня.

Ксандер замирает, как и остальные мужчины в комнате. Минни вцепляется в мою руку, и я придвигаюсь к ней ближе, а Стейси садится с другой стороны, сжимая ее вторую ладонь. Когда Ксандер заговаривает, его голос звучит мягко, словно он пытается уберечь нас от горькой правды.

— Это было похоже на угасание. Словно песня подошла к концу, и все, что осталось — это тишина.

Лицо Минни искажается, и она разражается душераздирающим, жутким рыданием. Я выпускаю ее руку, и она закрывает рот ладонью. Я обнимаю ее, пряча собственный поток нахлынувших чувств.

— И еще, — продолжает Ксандер, — с каждым днем я чувствовал, как внутри становится все больше и больше пустоты. Словно… стоит мне на секунду потерять концентрацию, и я превращусь в ничто. Стану тенью. Едва ли зверем. Едва ли человеком.

Я моргаю, уткнувшись в волосы Минни. Знала ли я об этом? Видела ли я это в его злости, в его ярости, когда он из последних сил цеплялся за свою прежнюю жизнь?

— Чем ты отличаешься от Титуса? — приглушенным голосом спрашивает Минни. — Почему ты снова хочешь быть с Лией? — В ее вопросе нет ни капли ревности или зависти. Только чистое горе, чистая печаль.

— Я влюбился, Минни, — отвечает Ксандер. — Я полюбил Аурелию, вот в чем разница.

Мы с Минни одновременно резко втягиваем воздух. Сердце бешено колотится, и его осколки звенят, точно разбитое стекло, которое трясут в бутылке.

— Титус не способен любить, Минни. В нем слишком много ненависти, — тяжело роняет Ксандер.

— Но почему? — захлебывается слезами Минни. — Почему он должен быть таким, когда у него могла бы быть я?

Ксандер переводит взгляд на окно, за которым дождь окрашивает мир в серые тона.

— Выбор. Он сам выбрал этот путь. Добровольно и осознанно. Точно так же, как ты выбираешь любить людей, он выбирает их ненавидеть. — Его глаза светятся тем самым золотом, завораживая своим мягким мерцанием. — Истинная пара или нет, Регина или нет, но именно наш выбор делает нас теми, кто мы есть. А вовсе не тот образ, который ты настроила себе в голове. Считай, что он для тебя умер, Мин. Твое сердце слишком драгоценно, чтобы его осквернял тот, кто не способен разглядеть его красоту.

Перед глазами все плывет, когда я слышу эти добрые слова Ксандера, обращенные к моей лучшей подруге. Эту сторону его натуры мы видим редко, он почти никогда не выставляет ее напоказ, и я буду хранить ее как редкий самоцвет в своей тайной сокровищнице воспоминаний о благородстве Ксандера.