Ее лицо, которое я когда-то считал красивым, сейчас выглядит уродливым: вокруг нее, точно ножи, вспыхивает аура ее силы.

— Если ты не пустишь меня к матери, я тебя убью.

— Все в порядке, Франческа. — Растягивая слова, подает голос мой отец. Сегодня в его тоне слышится зловещая тяжесть, отчего мой дракон встает на дыбы. — Впусти его.

Я пристально смотрю на нее. Она отступает в сторону, но все равно умудряется высокомерно задрать подбородок.

В спальне матери собрались все. Три дракона-самца: мой отец, Фабиан и Рагнар. Ночная рубашка мамы задралась, обнажая ее ноги, и меня бесит, что они топчутся в ее личных покоях и глазеют на нее, словно на какое-то представление.

Мать тяжело дышит, с нее градом катится пот, и она тихо, утробно рычит. Стоит мне появиться, как она резко поворачивает голову в мою сторону и хмурится, обнажая зубы. Интересно, видит ли она меня вообще?

— Это неприемлемо, — бросаю я мужчинам ледяным тоном. — Проваливайте из комнаты моей матери.

На губах Рагнара играет ухмылка. Франческа обходит меня и спешит к моему отцу. Селены нигде не видно — скорее всего, в такой поздний час ее отправили отсюда заняться детьми.

Единственным, у кого хватило совести изобразить на лице тревогу, оказывается дядя Фабиан.

— У тебя хватило наглости явиться сюда, Ксандер, после всего того, как ты предал нас.

— Ну, вы предали меня еще в детстве, так что не знаю, чего вы ожидали.

— Отец дал тебе второй шанс, — произносит Фабиан.

— Второй шанс, — задумчиво повторяю я, приближаясь к матери. Под желтым светом потолочных ламп ее кожа кажется нездоровой. Я физически чувствую ее силу — эту рвущуюся наружу потребность освободиться и крушить все вокруг. Сняв один из наушников, я вставляю его ей в ухо. Но музыка никогда не действовала на нее так, как на меня, и она снова начинает биться в оковах. Ей так и не удалось найти то единственное, что могло бы ее успокоить, если не считать зелий. — Который состряпал Мейс Нага.

— Бракованный, — выплевывает Франческа. — Мне следовало догадаться.

Я с хрустом разминаю шею, подавляя дикое желание прикончить их всех прямо здесь. Пальцы так и чешутся разорвать их плоть в клочья, а зубы жаждут вкусить их крови. Расправив горячие простыни, я прикрываю ноги матери, чтобы сохранить ее достоинство перед этими незваными гостями.

— Что с твоими глазами? — спрашивает Фабиан.

— Когда-то я уважал тебя, — с отвращением говорю я отцу. Все это время он молча исходит яростью, сверля меня тяжелым взглядом. — Но я был дураком, раз считал, что в тебе есть хоть капля чести наших предков.

— Наших праотцов? — Отец резко разворачивается ко мне, его глаза дичают и становятся полностью драконьими. Я отступаю от кровати. — Наш род воровал, мошенничал и убивал, чтобы заполучить свое богатство. Богатство, которым сейчас владею я. И которое ты никогда не заслужишь.

— Что ты вообще знаешь о том, кто и чего заслуживает? — цежу я, начиная двигаться одновременно с ним. Мы медленно вышагиваем по дуге, выслеживая друг друга. — Я никогда не заслуживал того наказания, которому ты меня подверг, и ты сам это прекрасно знаешь.

Он презрительно фыркает.

— Ты был тем сыном, которого я никогда не хотел. Мне нужен был лидер, тот, кого Дикая Богиня сочтет достойным собственного гнезда. — И его ни капли не волнует Фабиан с его преступлениями. Я бросаю на дядю брезгливый взгляд. Рагнара хотя бы наказали, отобрав у него Селену и малышей, а вот Фабиан так и не ответил за свои грехи.

— Никого из присутствующих здесь не сочли достойным Регины, — парирую я. — Ни у одного из вас нет даже единственной истинной пары.

На этот раз рычит уже Фабиан — я явно задел его за живое. И я бью еще больнее:

— Настолько, что некоторым из вас приходится покупать себе подростков.

Отец бросает резкий взгляд на Фабиана.

— Я думал, ты завязал с этой дурью еще много лет назад.

— Это никого не касается, кроме меня, — цедит Фабиан, сжимая кулаки. — То, что дракон делает в тишине своего логова, это его личное…

— Нет, — просто обрываю я его. — Это так не работает. Скажем так: я наткнулся на некоторые твои денежные переводы, дядя. — Я злорадно усмехаюсь ему в лицо. — И, скажем так, их загружают в интернет прямо сегодня вечером. Все твои высокопоставленные друзья-политики и знать тебя не захотят.

И вот тогда Фабиан и Рагнар присоединяются к отцу в нашем маленьком танце посреди комнаты. Их глаза намертво прикованы ко мне, словно к добыче.

— Пожалуй, — сквозь зубы произносит мой отец, — нам стоит разобраться с этим по старинке.

— Что ты имеешь в виду, брат? — спрашивает Фабиан, не сводя с меня золотых глаз.

— То, что мне следовало сделать уже очень давно.

Три старых дракона Дракос плюс Франческа против одного.

Расклад не в мою пользу.