Флорес Дракос и Франческа, скрестив руки на груди, с холодным любопытством наблюдают за матерью Ксандера. Позади них выстроились Рагнар Файрвинг и Фабиан. Селена суетится в углу: выжав тряпку, она спешит к кровати и вытирает матери лоб. Склонившись ниже, Селена что-то шепчет ей на ухо. Леди Дракос на мгновение затихает, тяжело вздыхая и закрывая глаза.

— Как долго это продолжается? — без колебаний спрашивает Франческа.

— Если зелье больше не действует, — произносит Флорес, — значит, ей уже ничего не поможет. Я сам с этим покончу.

Глаза леди Дракос внезапно распахиваются, устремляясь прямо на нас.

— Ксандер? — вскрикивает она. — Ксандер!

Головы наблюдавших за ней драконов резко поворачиваются в нашу сторону.

Я сжимаю Ксандера в ментальный кулак и силой выдергиваю нас оттуда.

— Уходим! — кричу я. — Ксандер, беги!

И хотя он позволяет мне увлечь его прочь из замка и полностью покинуть территорию поместья, Ксандер свирепо рычит:

— Я не убегаю, Аурелия.

Коса и Дикарь подхватывают меня своей силой и несут обратно над землей.

— Что случилось? — требует ответа Дикарь. — Что вы там увидели?

— Мою мать, — быстро отзывается Ксандер. — Она в сознании. Зелье, сдерживающее ее гены берсерка, перестало действовать, и они приковали ее к кровати. Мой отец, скорее всего, казнит ее.

— Что? — ахает Минни. — Он не может так поступить!

— Может, — мрачно отрезает Мардук. — Это было согласовано с советом. Таково было условие их брака.

Я открываю глаза, когда мое сознание окончательно возвращается в тело.

— Не думал, что ты так много знаешь о моей семье, — бросает Ксандер Мардуку. Он уже на ногах и неистово меряет комнату шагами.

— Раз об этом знает совет, знаю и я, — прохладно парирует Мардук. — Что ты собираешься делать?

Ксандер запускает руки в волосы, пока Дикарь помогает мне подняться на ноги. Я вытираю выступивший от паники пот со лба.

— Это моя вина, — произношу я. — Я… испортила весь ее запас лекарства. Я думала, что оно подрывает ее здоровье.

Ксандер замирает и в упор смотрит на меня. Я вижу, как меняется выражение его золотых глаз, когда он вспоминает, что леди Дракос всегда просила именно меня приготовить ей лекарство. Как она просила конкретно меня, а я никогда не задавала лишних вопросов. И наконец, тот день, когда мы вместе готовили на кухне Дракосов, когда она показала мне весь свой тайник и не остановила меня, когда моя магия вырвалась наружу.

Словно именно этого она и добивалась.

Леди Дракос могла быть в бреду и под кайфом от наркотиков, но где-то глубоко внутри она знала, на что я способна. Знала, что именно я могу стать той, кто вызволит ее разум из трясины, в которую его насильно загнали.

Но какой ценой?

В конце концов Ксандер качает головой, его взгляд тускнеет.

— Оно и подрывало ее здоровье. Так это зелье и работает. Но теперь это не имеет значения, Аурелия. Все к этому шло уже давно. Я… — Он смотрит на меня, и в его глазах вспыхивает буря сдерживаемых чувств, говоря мне то, что его губы произнести не решаются.

И я даю ему то, в чем он нуждается.

— Тебе нужно идти, — произношу я. — Иди прямо сейчас. И поживее.

Он делает один-единственный шаг в мою сторону, но затем, словно передумав, стискивает зубы и резко разворачивается.

Мы все провожаем Ксандера взглядами с каким-то омертвелым чувством. Затем до нас доносится глухой стук: крыша общежития содрогается под тяжестью его изменившегося тела. А следом воцаряется мертвая тишина — эта колоссальная мощь устремляется в небо, возвращаясь туда, откуда прибыла.

Теперь я чувствую себя опустошенной. В сердце копошится какое-то противное, ноющее чувство. Дикарь хмуро сверлит взглядом потолок; Коса, кажется, перестал дышать.

И тут Мардук, обладающий той странной мудростью, которая бывает лишь у зверей, вскормленных преступным миром, произносит:

— Вы ведь все понимаете, что для него это ловушка?

Глава 95

Ксандер

What Could Have Been — Sting ft. Ray Chen

Поместье встречает меня темнотой. Лишь в вестибюле мерцают свечи, словно в замке уже объявили траур.

Эта мысль разжигает пламя в моих жилах, и лицо кривится в оскале. Я взбегаю по лестнице и несусь по коридорам.

Одна из служанок, завидев меня, вскрикивает и роняет из рук охапку белья. Перешагнув через развалившиеся на полу простыни, я целеустремленно иду к комнате матери.

К моему нарастающему раздражению, навстречу мне из дверей с тяжелым топотом выходит Франческа.

— Какого хера ты творишь? — ворчит она.

— Прочь с дороги, — рычу я.

Она не двигается с места и лишь скрещивает руки на груди, а ее губы кривятся в уродливой усмешке.

— Это больше не твой дом.

Я наклоняюсь, заглядывая ей прямо в лицо.

— Он никогда, блядь, им и не был. А ты никогда не была моей гребаной женой.