Какая же ты милая принцесса, — воркует Дикарь в моей голове. — Какая красивая из тебя получилась звездочка.

Мои мысли затихают, я концентрируюсь на его словах, и крошечное сердце бьется медленнее.

А где у тебя голова?

Я приподнимаю верхний лучик, и Дикарь гладит меня там.

Твоя брачная метка такая крошечная! — восклицает он. — Как мило.

Я сосредотачиваюсь на своей паре. Я здесь. Обо мне не забыли. Дикарь держит меня.

Какая умница, — бормочет Коса, погружая пальцы в воду, чтобы погладить мой левый лучик. — Само совершенство.

Его прикосновения кажутся благодатью для моих расшатанных нервов. Они все здесь, со мной, и я никогда их не покину.

Если бы ты превратилась в моллюска, — говорит Дикарь, поймав вдохновение. — Ты могла бы присосаться к Косе и путешествовать с ним по всему океану!

Не умею в моллюска, — слабо отвечаю я. — Никогда к ним не прикасалась.

Они по очереди держат меня под водой, и я нежусь в лучах внимания моих мужчин. В конце концов, мрачные мысли начинают просачиваться в мозг. Нога, может, и вернулась, но эта форма слишком бессильна, слишком пассивна на мой вкус. Без предупреждения я оборачиваюсь прямо в руках Косы, выбрав зверя, который станет сюрпризом для них всех.

Он быстро выносит меня на поверхность, и я обвиваю длинным телом его широкое запястье и предплечье, приподнимаясь, чтобы в упор посмотреть на него.

Его губы трогает улыбка, он наклоняет голову, целует мой капюшон, а затем опускает меня на бетонный пол рядом с бассейном.

Ксандер сидит чуть поодаль, наблюдая за нами со стороны с подчеркнуто непроницаемым выражением лица. Я подползаю к нему, и его глаза вспыхивают надеждой. Боги, как же щемит сердце при виде его в таком состоянии. Я знаю, что остальные мужчины следят за нами, пока я ползу прямо к его обутым ногам. Я обнажаю клыки и шиплю на него.

Этот ублюдок улыбается и опускает руки на пол. Я секунду оцениваю его, а затем заползаю на ладони. За нашей спиной повисает ошеломленная тишина, пока Ксандер осторожно подносит меня к своему лицу. Этим утром он побрился, кожа на его щеке гладкая и мягкая.

Я атакую.

Вонзив клыки в его щеку, я впрыскиваю яд, надеясь, что он жжет, надеясь, что он поймет: я хочу, чтобы ему было больно за все, что он сделал и чего не сделал. К счастью, он не роняет меня, лишь слегка каменеет из-за причиняемой мной боли.

Я вытаскиваю клыки, позволяя им убраться обратно в небо, и подаюсь назад, снова шипя на него. Из двух колотых ранок по его щеке струится кровь.

Его глаза пристально смотрят на меня, мерцая разными цветами в моем спектре зрения.

— Я приму это, Аурелия, — говорит он. — Я приму все, что ты снизойдешь мне дать.

Ксандер ходит с этими следами от укусов на лице весь день. Преподаватели и студенты глазеют на него, но даже когда в его адрес отпускают грубые замечания, он попросту их игнорирует. Мои анимы вскидывают брови, глядя и на укус, и на его забинтованную руку, а Минни бросает на меня многозначительный взгляд, после чего поворачивается к Мардуку и берет его за руку ради утешения.

— Хорош, — с одобрением говорит Сабрина.

Но я не могу оторвать глаз от Минни и того, как Мардук прижимает ее к себе и целует в щеку, что-то шепча на ухо. Они уходят вместе, и я надеюсь, что он собирается вылизать ее или сделать что-то в этом роде. Это всегда помогает человеку почувствовать себя лучше.

— Итак! — произносит Сабрина, косясь на Ксандера, который опустился на колено у моего стула за обеденным столом. Стейси раздобыла для нас собачий корм, и Ксандер ковыряется в миске. Сабрина открывает папку Минни. — Взгляни на это и выбери, что тебе по душе. Мы называем это «меню пыток».

Лайл давится кофе, а я тихонько усмехаюсь себе под нос.

Взяв папку, я проверяю разделители, которые Минни вставила для сортировки бумаг. Там есть зеленый, желтый, оранжевый и красный цвета. Я перелистываю на желтый сектор и вижу, что она аккуратным округлым почерком сделала приписку: «Собачий корм (самый дешевый)».

Упомянутый дракон пытается подсмотреть, что там написано, но я держу папку наклоненной вверх, чтобы он ничего не увидел.

— Тебе стоит есть нормальную еду, — говорю я, беря ягоду ежевики и протягивая ему.

Но Ксандер ее не берет.

— Плохих мальчиков нужно кормить с рук.

На этот раз очередь Дикаря давиться своим бараньим окороком.

— Он это серьезно? Ты это серьезно, Регина? — Он ошарашенно пялится на меня.

Ксандер облизывает губы рядом со мной, и я невольно вспоминаю его язык прошлой ночью. То, как он дразнил меня и заставлял трепетать от удовольствия. Я подавляю дрожь, зная, что на меня смотрит весь стол, хотя Блэр и Блейд стараются этого не делать из уважения к своим боссам.