Не говоря ни слова и затаив дыхание, я подношу ягоду к губам Ксандера. Она крупная, сочная, и Ксандер подается вперед и обхватывает ежевику губами, едва задевая мои пальцы. Его глаза вскидываются к моим, и он проводит губами по моей коже, забирая ягоду. Моя рука так и застывает в воздухе с испачканными в фиолетовом соке пальцами, пока я смотрю, как он жует.

Дикарь издает ревнивый рык.

— Ты никогда не кормишь меня с рук, Регина.

Ксандер бросает на него злорадную ухмылку.

— Я покормлю тебя за ужином, милый, — говорю я.

Дикарь поджимает губы, но я знаю, что он усмирен, если не сказать — заинтригован.

После обеда Сабрина равняется со мной и отводит в сторону. Ее капюшон накинут на голову, и она все еще немного бледна после времени, проведенного в плену.

— Лия, я все понимаю, он чертовски горяч. Если ты решишь с ним перепихнуться, я ни в коем случае тебя не осужу.

Я фыркаю.

Она останавливает меня, прислоняясь к доске объявлений позади себя.

— Ты собираешься его простить?

К желудку подкатывает тошнота, а галогеновые лампы над головой кажутся слишком яркими.

— Я не знаю, смогу ли, — честно признаюсь я. — Я даже не знаю, правильно ли это будет.

Мужчины останавливаются, поджидая нас чуть впереди, вне зоны слышимости.

— Да к черту это правильно, — шепчет Сабрина, хватая меня за руки, и ее глаза вдруг лихорадочно блестят. — К черту всех. Делай то, что правильно для тебя. — Она косится на наших мужчин в конце коридора и на леопардов-убийц, которые таскаются за ней повсюду, несмотря на то что они слишком стары для учебы в академии. — Блэр и Блейд заставили меня взглянуть на вещи иначе. Ты же знаешь, чем они зарабатывают на жизнь.

Я киваю. Они — наемные убийцы Косы. Киллеры. Они убивают людей за деньги.

— Раньше они не испытывали чувства вины за свою работу. Но с тех пор, как они отошли от дел, находясь рядом со мной, они пересматривают свою жизнь. Блейд иногда режет себя, когда становится совсем невмоготу. Блэр слишком много курит. У нас есть мы. Мы понимаем, каково это — чувствовать такую сильную боль, что хочется уснуть навсегда. Как, возможно, нам придется бороться с этим чувством до конца дней.

Мои руки дрожат, и голос Сабрины становится хриплым, когда она сжимает их своими ладонями.

— Ты многого лишилась. Я многого лишилась. Но Ксандер… — Она бросает взгляд на дракона, который стоит, засунув руки в карманы, и смотрит куда угодно, только не на нас, а затем переводит взор на папку Минни, зажатую у нее под мышкой. — Если он действительно жалеет о том, что сделал. Если он искренне ненавидит себя за это, тогда… — Она многозначительно смотрит на меня, а затем усмехается: — В смысле, мы заставим его за это заплатить, но что потом?

От ее слов у меня переворачивается все внутри, разум превращается в хаос из мрачных эмоций.

— Мы опоздаем, — зовет Дикарь.

Сабрина обнимает меня, и мы спешим за ними.

— С каких это пор тебя волнует опоздание?

После следующего урока Коса наклоняется ко мне и говорит:

— Аурелия, я записал тебя к физиотерапевту академии.

— О нет, — отзывается Ксандер. — Я тоже записал ее на сегодня на вечер.

Акула и дракон с вызовом смотрят друг на друга через стол. Я терпеливо жду, пока свечение Ксандера не дрогнет, и он кивает:

— Я уступаю. — Коса берет меня за руку. — На этот раз.

Минни фыркает со своего места за соседним столом. Она ловит мой взгляд и демонстративно закатывает глаза.

— Они должны были заметить накладку с двойной записью, — резонно замечаю я. — Здесь никто не виноват.

— Может, они подумали, что запись Ксандера предназначена для него самого, — вставляет Дикарь. — Физиотерапия для глазных яблок или типа того.

— У меня нет глазных яблок, придурок, — огрызается дракон.

— Ну, тогда для век, — уточняет Дикарь.

В груди все сжимается, когда перед глазами вспыхивает сцена пытки Ксандера. Чистая злоба его отца и последовавшие за ней крики.

— Пойдемте, — говорю я, поднимаясь на ноги до того, как начнется паническая атака.

— Можно мне с вами? — вежливо спрашивает Ксандер. С надеждой.

В этот момент акула Косы устремляет свой взор на Ксандера, и температура в комнате резко падает. Я провожу ладонью по мускулистой спине моей большой белой, и он хрустит шеей. Остальные студенты сбегают из аудитории, потирая предплечья от холода.

Выбор всегда за тобой, Регина, — звучит голос Косы в моей голове, но рука, которая ложится на мою талию, полна напряжения и собственничества.

— В следующий раз, Ксандер, — мягко говорю я.

Дракон кивает, но в его глазах вспыхивает то, чего мне сейчас совсем не хочется видеть.

Коса помогает мне дойти до медицинского крыла, но прямо перед входом он увлекает меня в сторону, в пустой коридор. Его губы обрушиваются на мои — этот поцелуй доминантный и неистовый. Он полностью подчиняет себе мое тело, подхватывая меня и прижимая к стене.

— Моя, — рычит он мне в губы. — Всегда моя. — Его язык опускается к моей брачной метке.

— Твоя, — со вздохом заверяю я его.