И резкий, гнилостный запах паленой плоти забивает мне ноздри.

Эти крики не могут быть моими. Этот запах горелого мяса не может принадлежать мне.

Глава 91

Аурелия

Я просыпаюсь с криком, пот катится по груди, а простыни подо мной промокли и скомкались. Кто-то кричит, тряся меня за плечи.

Судорожно вздохнув, я хватаюсь за удерживающие меня руки. Когда глаза привыкают к темноте, передо мной предстают четыре встревоженных лица. Я подношу ладонь к глазам.

Но это не мои глаза выжигали. И не моя голова разрывалась от агонии. Свечение Ксандера привлекает мое внимание, и я спешно отвожу взгляд.

Коса касается моего лица с застывшей на нем тревогой, а затем переводит взгляд на Ксандера.

Лайл массирует мою ноющую ногу.

— Все хорошо, Регина. Ты в безопасности. Теперь никто не причинит тебе вреда.

Неправда, но на данный момент я приму эти слова. Я пытаюсь улыбнуться, прежде чем потянуться за водой на прикроватной тумбочке. Дикарь быстро подает мне стакан, и я жадно пью.

— Вообще-то, Юджин предупредил нас еще до того, как ты начала кричать, — с гордостью говорит Дикарь.

Анималии-курицы могут видеть будущее на пять секунд вперед, но это происходит спонтанно, обычно когда должно случиться что-то неожиданное. Должно быть, он увидел, как я выхожу из своего видения.

— Спасибо, Юджин, — говорю я. — Это был просто кошмар.

Он сонно кудахчет с кровати Ксандера.

Дикарь поглаживает мою ногу, успокаивая бешено бьющееся сердце.

— Простите, что разбудила вас, — бормочу я.

— Все равно уже рассвет, — отзывается Лайл, целуя мою голень. — Что я могу сделать?

Я ставлю стакан прямо на ногу, чтобы он не дрожал в моих пальцах. Я сглатываю, с трудом сдерживая слезы, потому что иначе они все начнут допытываться, из-за чего я расстроена. Сделав судорожный вдох, я тихо произношу:

— Со мной все будет хорошо.

— Регина, — медленно произносит Дикарь, так и не сводя с меня глаз. — Мы можем… сходить сегодня в бассейн?

— Зачем? — спрашивает Коса, придвигаясь ближе и мягко перебирая пальцами мои волосы.

Дикарь бросает взгляд через плечо на Ксандера и заговаривает прямо в моей голове:

Я хочу подержать тебя в форме морской звезды, пожалуйста.

И тут я не выдерживаю. Слезы брызжут из глаз, к горлу подкатывает комок, и Коса забирает у меня стакан, чтобы я могла спрятать лицо.

— Ну, охуеть, блядь, Дикарь, — рычит Ксандер.

Дикарь игнорирует его, обвивая меня руками.

— Прости, Регина, мы можем этого не делать. Я сморозил глупость.

Мои воспоминания о пребывании в форме морской звезды не сулят ничего хорошего. Руки дрожат, когда я вспоминаю царившую тогда тьму и одиночество.

Но я никогда прежде не ненавидела ни одно из своих обличий и не хочу начинать сейчас. Присутствие Ксандера в комнате легким покалыванием отзывается на моей коже. Возможно, для меня будет целебным, если Дикарь обнимет меня. Я смотрю на своего волка: его глаза слегка покраснели, а волосы растрепаны после сна. Для него это тоже станет исцелением.

Нет, ты не сморозил глупость, — шепчу я в его мысли. — Нам нужно это сделать. И поиграть в русалок с Косой.

Дикарь берет меня за руку и серьезно кивает.

* * *

Полчаса спустя мы гуськом заходим в подземный бассейн, который Коса отстроил заново после того, как Мардук однажды разнес его. Тогда он был из стекла и стали, а теперь вмонтирован в землю как настоящий, глубокий бассейн.

Все, кроме Ксандера, раздеваются и ныряют в воду. Дикарь с готовностью встает передо мной, но в его глазах читается несвойственное ему волнение.

— В этой форме я ничего не слышу, — предупреждаю я его. — Так что не вздумай злословить обо мне, пока я глухая.

Дикарь по-волчьи оскаливается.

— Только пошлости, Регина.

Я улыбаюсь.

— Ты поймаешь меня?

Его лицо становится серьезным.

— Всегда.

Обращение имеет все шансы стать триггером, но рядом мои мужчины, которые смотрят на меня с такой любовью. Я хлопаю себя по правой ноге, напоминая себе, что она все еще на месте, и глубоко вздыхаю. Спускаясь в мелкую часть бассейна, я задерживаю дыхание от холода, пока вода не касается бедер. Я сдергиваю платье и швыряю его Лайлу, который аккуратно складывает его у кромки воды.

Повернувшись обратно к воде и чувствуя Дикаря прямо за спиной, я оборачиваюсь. Мои руки насильно разводит в стороны, тело уменьшается, зрение становится расплывчатым, а слух затухает, пока не исчезает окончательно.

Как и обещал, Дикарь подхватывает меня, едва я шлепаюсь на поверхность воды, и удерживает под водой и вглядывается в меня своим огромным лицом. Три размытых гиганта парят над водой, и их движения доходят до меня легкими колебаниями.

На мгновение мне становится трудно дышать. Нахлынувшие воспоминания бьют наотмашь. Страх возвращается с новой силой, это чувство заброшенности, забвения…