Она густо измазала правый большой палец этой субстанцией и принялась проводить им по краям его ран — и костяшки пальцев одна за другой начали затягиваться на глазах. На этой руке уцелели только первые фаланги. С каким-то извращенным, тошнотворным фэнтези-любопытством я гадала, что же осталось от второй руки.

— Сайк… что случилось? — Мне до смерти не хотелось видеть, что скрывается под бинтами на его лице. — И зачем?

— Становление членом Сангвина не проходит без испытаний. — Она продолжала наносить мазь, которая явно была сделана на основе вампирской крови, на изуродованную руку Гидеона. (Прим. ред. Сангвин — процесс полного обращения).

До меня наконец дошел весь ужас его положения. У него не было пальцев. И одному богу известно, что скрывала марля на лице.

— Кто это сделал?

— Если бы я знала, они бы уже были мертвы. Анна спала, когда на него напали, а сам он не видел нападавших. — Закончив с ближней рукой, Сайк потянулась к его голове, чтобы снять бинты с лица. — Он был её первым дневным. Её глазами и ушами, — говорила она, пока слои марли опадали.

Его глазные впадины были пустыми, зияющими пустотой, а сами ушные раковины оказались срезаны под корень.

— И теперь он беспомощен, как птенец.

— Но ради чего?

— Потому что она выбрала его.

— Я думала, они почитают Анну?

— Наш вид покупает почитание страхом. — Она снова густо измазала большой палец мазью и вдавила его в сочащуюся влагой пустоту его глазниц. Я глубоко задышала, чтобы сдержать подступившую к горлу тошноту.

— Значит, Трон Роз — это вовсе не одна большая счастливая вампирская семья?

— Слова «счастливая» и «семья» вообще не должны стоять в одном предложении со словом «вампир». — Она обвела контуры его изуродованных ушей. — Но это сделали не наши. Трон Роз рад вознесению Анны. Это был кто-то другой.

— Кто? И зачем?

— Я попытаюсь это выяснить, как только уйду отсюда.

Я сглотнула. Мне очень не хотелось сейчас думать о себе, но…

— Тот, кто сотворил такое… он может прийти за мной?

Сайк на мгновение прервала свое занятие.

— Полагаю, это было сделано напоказ. Изувечить дневного — куда более оскорбительнее, чем убить простого человека. Без обид.

— Никаких обид, — отозвалась я. — Вот только твоё объяснение почему-то совсем не добавляет мне чувства безопасности.

— Ты не понимаешь, Эди. Даже со своим пропуском ты бы этого не поняла. Анна слышит его плач прямо у себя в голове. — Сайк размотала его вторую руку и принялась обрабатывать её. — В данном случае то, что его оставили в живых — куда хуже смерти.

— Так обратите его в вампира! — настояла я. Ведь именно этого он и хотел — как и все дневные.

— С человеком вампирская кровь может сотворить лишь определенные чудеса. Но есть вещи, которые обращение исправить не способно. Ты не можешь заново вырастить потерянную плоть. Всё, что было утрачено при жизни и не успело зажить, уходит навсегда. Ты бы сама захотела жить вечно в таком виде, как он сейчас?

И тут я вспомнила Дрена, который до конца своих дней будет ненавидеть меня за потерянную кисть руки. А еще я вспомнила о том задании, которое он дал мне сегодня ночью.

Я покачала головой, и Сайк понимающе кивнула:

— Вот видишь.

Сайк захлопнула пудреницу и убрала её в карман. Затем она принялась заново заматывать его той же самой марлей, всё еще пропитанной кровью после первого раза.

— Я могу принести хотя бы чистые бинты.

— Сейчас это уже не имеет значения. — Она поднялась. — Гидеон, за мной.

Гидеон встал и заковылял следом, словно измученный, но послушный пес.

— Куда ты его заберешь? — спросила я, отступая с их пути.

Она жестоко ухмыльнулась:

— Домой.

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Даже если бы я и захотела перекусить во время перерыва, времени у меня всё равно не осталось. Коллеги по вечерней смене в Y4 смотрели на меня как на какую-то предательницу, какой я, пожалуй, теперь и являлась. Я вытащила дротики и убрала транквилизатор на место, швырнула украденный лабораторный халат Сайк в свой шкафчик и пошла ждать лифт, чтобы вернуться обратно в травму.

Двери раскрылись, и в этот момент позади меня, со стороны Y4, раздались шаги. Я принялась судорожно тыкать в кнопку закрытия дверей и удерживать её. Мне очень не хотелось выслушивать нотации от кого-либо с моего этажа. В самый последний миг рука в куртке вклинилась между смыкающимися створками, заставив их снова разъехаться.

— Эй… — Это был тот самый оборотень, который сегодня утром поджидал меня у машины. Он протиснулся внутрь кабины. Я рванула вглубь лифта, буквально вжавшись спиной в угол. — Нет, постой… — начал он, но, разглядев меня, осекся. — Выглядит довольно угрожающе, да?

— Да, — я выставила руки перед собой, пытаясь отгородиться, хотя прекрасно понимала, что в драке с ним у меня нет ни единого шанса. Он попятился назад, удерживая двери широко разведенными руками.

— Прости за утреннюю выходку, — сказал он. Я выпрямилась и опустила руки. — Я просто никак не ожидал, что с моим дядей вообще может что-то случиться.