Я взглянула на его лицо и заметила, как между ответами у него судорожно сжимаются челюсти.

— А вот это?

— Sí. (Да)

Я поставила отметку. Еще полсантиметра чувствительности испарились без следа. Казалось, он медленно тонет, без единого шанса повернуть назад, уходя всё дальше и дальше в пучину неумолимого моря.

— Может, нужно что-то… — начала я, просто потому что обязана была спросить.

— Просто уйдите, — оборвала его девушка, а затем добавила: — Пожалуйста.

Я молча кивнула и вышла.

Зафиксировав новую потерю чувствительности в карте, я увидела, как ко мне подходит старшая медсестра. Я уж было подумала, что она решила отпустить меня на перерыв пораньше, но вместо этого она просто швырнула на стол распечатку с какого-то новостного сайта. «Двое ранены в результате неудавшейся сделки с наркотиками» — гласил заголовок, а ниже следовало: «Один скончался по дороге в больницу, второй доставлен в Окружную в критическом состоянии».

Я сложила лист пополам и отправила его в ближайшую мусорку, отчетливо осознавая, как легко на месте этих парней мог оказаться Джейк. Слава богу, в самые худшие свои времена он был максимум потребителем, а не дилером — по крайней мере, насколько мне было известно. Ладно, признаю, я всё-таки иногда заглядывала в наш общий счет за мобильник… Но исключительно ради того, чтобы проверить, не совершал ли он по глупости слишком много звонков на незнакомые подозрительные номера.

Час в коридоре перед чужой палатой тянется невыносимо долго. На своем этаже Y4 я бы нашла кучу полезных дел: разложила бы медикаменты, подготовила постельное белье, почитала бы истории болезней. Но здесь я совершенно не знала местного порядка и не хотела никому путаться под ногами. Я принялась бездумно рисовать на полях своего неофициального отчета, выведя контур пылающего сердца. Услышав странный писк из палаты, я подняла глаза. Лус что-то быстро печатала в телефоне, направляясь к выходу.

— Мне нужно ответить.

— Просто задерните шторку, можете поговорить прямо в палате. — Повсюду висели знаки, запрещающие мобильники, но врачи и медсестры болтали по ним круглосуточно — я еще ни разу не видела, чтобы айфон заставил чей-то кардиостимулятор дать сбой.

— Нет. Мне пора идти.

Я преградила ей путь. Мой перерыв начинался через пятнадцать минут. Я была позарез нужна Сайк по какому-то явно малоприятному делу, а Сайк была нужна мне, чтобы прояснить ситуацию. Но если Лус уйдет сейчас, а на мое место на время перерыва сядет другая медсестра, которая окажется вовсе не такой мягкотелой, как я, девчонку обратно в палату просто не пустят. До самой полуночи.

Она, должно быть, прочитала все эти мысли по моему лицу.

— Вы хоть знаете, каково это — когда у тебя есть обязательства? — спросила она, и последнее слово прозвучало весомо, словно чугунный якорь.

Я сделала глубокий вдох и выдох:

— Знаю. По мне, может, и не скажешь, но я прекрасно это знаю.

Она понимающе кивнула:

— Тогда вы меня поймете. Я вернусь. — Девчонка залпом допила остатки кофе и стремительно вышла из отделения.

Минут пять я простояла, прислонившись к дверному косяку. Из своей постели Хавьер не мог меня видеть. Он был моим единственным пациентом, что для дежурства на подмене в травме казалось настоящим чудом. Оставлять его одного не следовало, да и честных оправданий для ухода у меня не нашлось. Я пододвинула стул и заняла место Лус у изголовья кровати.

— Хочешь о чем-нибудь поговорить? — спросила я его.

— Не с тобой. — Пауза. — Ничего личного.

Существует тонкая грань между банальным любопытством к чужой боли и попыткой поддержать открытый канал связи. Даже я сама не всегда понимала, на какой именно стороне нахожусь. Но я сидела там просто ради того, чтобы показать, что мне не плевать — на тот случай, если для него это имело хоть какое-то значение.

Секундная стрелка щелкала деление за делением. Сайк скоро отправится на мои поиски. Оставалось надеяться, что она проявит тактичность — ну, или то, что в её понимании считалось тактичностью.

Я могла бы использовать это время, чтобы прочесть статью, которую подсунула мне старшая медсестра. Изменило бы это хоть что-то знай я, кто еще пострадал и почему они погибли? Пожалуй, нет. Здесь у меня была своя работа, независимо от любых внешних обстоятельств. Но порой я и впрямь задумывалась: где заканчивается эта самая работа? Наступает ли когда-нибудь момент, когда я со спокойной душой швыряю медицинский костюм в корзину для белья и просто возвращаюсь домой?

Погруженная в свои мысли, я сгорбилась, уперев локти в колени, пока Хавьер дремал рядом.

Возвращение Лус заставило нас обоих вздрогнуть. Переступив порог палаты, она с подозрением смерила меня взглядом и встала рядом со мной.

— Что-нибудь изменилось? — спросила она.