Я провела в Y4 всего месяц, и из них неделю смотрела унылые обучающие видео — некоторые с куклами. И не с хорошими куклами Джима Хенсона, а с теми, что надеты на руку, будто кто-то засунул её в зад. Особенно видео про оборотней. Я была совершенно не готова к такому, но, чёрт возьми, должно же быть что‑то, что я могу сделать.

— Меня зовут Эди Спенс! Я некомбатант! Вы не можете меня трогать! Я выхожу! — Это я хоть запомнила из обучения. Я быстро вышла и закрыла за собой дверь. Услышала, как старшая медсестра поспешно снова заперла её.

У меня была всего секунда, чтобы оценить обстановку. Дракон проломил дыру в стене из лестничной клетки. Он всё ещё пробирался внутрь, используя каркас кровати Шона как опору. Красный свет пожарной сигнализации мигал, окрашивая всё в цвета дома с привидениями.

А потом он увидел меня. Его гладкая зелёная голова метнулась вперёд, молниеносно, зубы щёлкнули в воздухе. Я закричала и отпрыгнула назад, ударившись спиной о дверь ванной.

— Я некомбатант15! — крикнула я, съёживаясь. Я снова попыталась поднять бейдж. — Вам нельзя меня трогать!

Дракон, похоже, не получил эту памятку. Может, в Европе не бывает некомбатантов. Он начал карабкаться быстрее, извиваясь мускулистым телом, чтобы проникнуть внутрь.

Я поползла вдоль стены комнаты. Может, мне удастся отвлечь его, выиграть время, пока Тени не поторопятся со своими мифическими задницами.

Он приподнялся ещё на полфута, чешуя заскрежетала о разрушенную стену. Теперь я видела его округлый живот, где разгоралось тлеющее свечение. Он снова вытянул голову, щёлкая зубами в мою сторону, а затем направился к двери ванной.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Сюда, глупая тварь! — Я дотянулась до задней стены, отцепила канистру отсасывателя и швырнула её в чудовище. Она ударилась о бок дракона. Следующим пошёл отсасывающий насос — он был сделан из цельного металла, так что точно должен был привлечь внимание. — Сюда! — снова крикнула я и со всей силы запустила насосом в дракона.

Голова дракона повернулась, а насос глухо упал на изрезанное матрасное полотно. Дракон вытянулся вперёд, как кошка, и последним рывком высвободился. Он уселся на корточки на разрушенной кровати Шона, торжествующе вопя. Я упала на колени под натиском его рёва — льва, велоцираптора, Годзиллы, всё в одном. Его хвост хлестал из стороны в сторону, сбивая запасные стойки для капельниц, разрывая шторы, и отшвырнул CD‑плеер Шона, заставив его скользить по полу. Я подняла его, пока дракон надвигался на ванную.

— Эй! — Я вскочила и замахала руками, чтобы привлечь внимание дракона. Он полностью меня проигнорировал. — Эй, чёрт бы тебя побрал — эй! — Я бросила в дракона CD-плеер. Он полетел, кувыркаясь, как огромная таблетка. Дракон поймал его на лету и проглотил. — Прекрати это! Ты должен остановиться!

Наконец сработали спринклеры, поливая ржавой водой. Я закашлялась и попятилась к ванной.

— Ты должен остановиться прямо сейчас! — Дракон замер и снова уселся на корточки. Я ждала, и он ждал — может, я достучалась до него? Я сделала шаг вперёд, повторяя: — Я Эди Спенс. Я официальный некомбатант. Ты не имеешь права меня трогать. Ты должен остановиться. — Дракон склонил свою могучую голову. Моё сердце забилось чаще. Это победа?

Свет, который я так ясно видела в его животе, теперь поднимался выше, словно ртуть в градуснике в летний день. Он опустил голову на грудь, и я увидела, как свет внутри его желудка поднимается в шею.

Мне следовало узнать это выражение. Бог знает, сколько пациентов я видела, которых тошнило.

— Чёрт, — я подняла светящийся бейдж перед лицом, полностью ожидая, что освещённый номер сотрудника станет последним, что я увижу.

А потом снова зазвучал немецкий. Я не знала, что говорил дедушка, но он был в ярости. Немецкий язык повышался по тону и интенсивности, становился всё громче и громче, пока не стал страшнее рёва дракона, хотя тоже доносился изнутри дракона. Он стал громче, чем на любом концерте или в клубе, где я когда‑либо была, каждый слог отдавался в моей груди — я чувствовала, как он меняет ритм моего сердца.

Дракон открыл пасть, и я услышала последний немецкий боевой клич.

В свете его собственного живота дракон разорвался. Он лопнул по швам — ноги, живот, позвоночник — и куски горячей драконьей плоти полетели во все стороны, шипя, когда касались льющейся воды. Большой кусок ударил меня в грудь и опрокинул на спину. Я слышала, как куски дракона с влажным шлепком падают по всей комнате, и поднялся запах хуже, чем от любой ректальной трубки. Я была покрыта драконьим мясом, зелёной чешуёй, розовыми костями, обугленной плотью — комната была залита этим, кроватка, плюшевые медведи, кровать Шона, пакеты с Doritos. Мне пришлось бороться с позывами к рвоте.

Посреди всего этого хаоса и крови индикатор питания расплавленного CD‑плеера светился зловещим жёлтым светом низкого заряда батареи, прежде чем окончательно погаснуть. Я проползла через эту жижу к нему.