Блестяще! Не то чтобы я когда-нибудь смогла позволить себе отпуск, но я получала определённое удовлетворение от того, что он у меня был.

— Спасибо, Джина, это здорово.

— Без проблем.

Послышалось шуршание, затем царапающий звук за стальной дверью палаты номер один.

— Кто в первой палате? — спросила я.

Джина указала на экран телевизора с закрытой камерой.

Я подняла взгляд и дважды моргнула. Не каждый день видишь то, чего никогда раньше не видел. Дневной персонал и вампиры — они выглядят как люди. И зомби высокого уровня (те, что созданы гаитянской магией, а не грязные киношные мертвецы), и большинство оборотней, которых я встречала во время их визитов, тоже выглядели как люди. Никто не приходил в облике волка, хотя иногда, оказавшись здесь, они в нём и оказывались. Все эти формы были мне знакомы: я видела их на улицах, в фильмах, в зоопарке или по каналу Discovery. Но то, что сейчас показывала камера, полностью выходило за рамки моего представления о возможном.

Дракон.

Он извивался в стальной палате, которая была ему мала на два размера, переплетая своё чешуйчатое тело. Глубокий изумрудно-зелёный, словно вырезанный из движущегося нефрита, без крыльев, но с четырьмя лапами, хвостом и мордой в наморднике.

— Сладкий Иисус Джонс13…

— Потрясающе, да? Они очень редкие, — Джина отложила таблицу. — Я видела такого всего дважды.

Мой рот всё ещё был открыт.

— Что… как?

— Оборотни могут принимать самые разные формы. Он, в человеческом облике, был в городе по делам. У него нет других членов клана поблизости для безопасного убежища — их чаще встречают в Европе и Азии. Он заметил проблемы со своими… частями, — она покрутила рукой над коленями, указывая на интимную зону, — поэтому и пришёл.

— Чем он болен?

— Сифилисом. Можешь в это поверить? Мы его лечим — огромные дозы пенициллина, и с ним всё будет в порядке. Но ты понимаешь, почему мы не хотим, чтобы он распространял болезнь по улицам?

Я фыркнула, вспоминая юность, потраченную на чтение фэнтези-романов:

— Да уж, только подумай о девственницах.

Джина строго посмотрела на меня.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. В человеческом облике он, вероятно, не смог бы никого зачать — драконы-оборотни довольно инбредны. Но он точно мог передать болезнь, и у него генетическая склонность к молодым особям. К тому же он очень харизматичен. Я с ним немного поговорила, пока его форма не проявилась. У него чудесный британский акцент.

Моё сердце пропустило удар.

— Правда?

— А что? — кивнув, спросила она.

Я покачала головой. Шансы того, что я недавно переспала с харизматичным драконом с ЗППП, только что выросли с абсолютного нуля до какой-то конечной величины. По сравнению с этим мой загадочный немецкий дедушка в педиатрии казался скучным.

Чарльз вышел из-за угла:

— Найти девственницу в этом городе, должно быть, чертовски сложно, независимо от харизмы.

Джина пожала плечами:

— Такое случается, знаешь ли.

— Чёрт, найти девственницу в этой больнице, должно быть, ещё сложнее, —

продолжил Чарльз. Я нервно рассмеялась.

— Пошел 76 год, как я здесь, — вставила Мясник из-за поворота.

Мы втроём переглянулись. Это он имел в виду момент, когда потерял девственность? Или последний раз, когда у неё был секс? Я содрогнулась. Есть вещи о старшей медсестре, которые лучше не знать.

После неловкой паузы Джина прочистила горло:

— В общем, идите, тут нечего смотреть. Мне нужно закончить расписание.

Я вернулась к посту и провела остаток перерыва за столом, поедая ужин там, где это не положено, и просматривая карты пациентов, которые могли достаться мне, если они останутся до моего возвращения.

12 Выражение «dust bunnies» — «пыльные зайчики», популярная идиома обозначающая домашний мусор или клочья пыли

13 Крайне удивленная форма «Боже мой!»

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Когда я вернулась в педиатрическое отделение, немецкий язык достиг лихорадочного накала.

— Это вы его включили? — спросила я медсестру в форме с «Хелло Китти», которая подменила меня.

Она приподняла бровь:

— Я думала, это вы поставили?

Я замахала руками. В Y4 был чёрт-возьми дракон — какая разница, что там с поломанным CD-плеером?

— Наверное, я сама его включила и забыла. Что-нибудь пропустили?

— Ничего особенного. Я записала показатели жизнедеятельности и следила за порядком, — она собирала вещи. — О, ещё сменила подгузник малышке. Вес — семьдесят пять граммов.

Победа! Осталось всего пять часов, чтобы избежать смены подгузников до конца ночи. Было трудно удержаться от того, чтобы не вскинуть кулак в знак триумфа.

— Огромное спасибо! — сказала я, а она помахала рукой через стеклянную дверь, уходя.