Только то, что я уже стояла, не дало мне упасть. Вокруг в этот поздний час были другие люди: закутанные в тёплую одежду курильщики, опирающиеся на стойки для капельниц, охранники, делающие обход. Я была в безопасности под зонтом света у площадки для высадки — в безопасности от всего, кроме собственной глупости. Теперь я чувствовала холод в руке и не знала, снаружи он или внутренний. Наркотическое действие вампирской слюны определённо проходило. Я смотрела на странно ясное небо, наблюдая, как почти полная луна плывёт над головой, когда услышала двойной гудок.

— Сестрёнка! — заорал Джейк из окна такси.

Я подошла, когда он вышел. Зрачки у него были расширены, а когда он жестикулировал, я заметила, что руки у него дёргаются. Мой непутёвый чудик Джейки пришёл на помощь. Я бы на него накричала, но, похоже, мы оба в последнее время принимали плохие решения. И правда, то, что у него был включён телефон и он ответил на мой звонок, будучи слегка под кайфом или только пытаясь, было впечатляюще функционально. Позади него, в машине, таксист громко требовал оплату.

— Десять тридцать пять!

— Сестрёнка? — спросил Джейк. Он был уже ближе; я не заметила, как он вышел из машины — я разглядывала змеиные игральные кости на зеркале заднего вида, — но теперь Джейк стоял рядом. — Сестрёнка, что случилось?

— Десять тридцать пять!

Здоровой рукой я отдала ему ключи и оставшиеся деньги. Надеюсь, этого хватит, сейчас я не могла посчитать.

— Присмотри за Минни. Можешь съесть всю мою еду. Что бы ты ни делал, не выпускай Минни на улицу.

Джейк кивнул. После секундного размышления — или, может, четвёртого — я протянула ему маленькую видеокамеру.

— Заложи и это.

Он снова кивнул и пошёл обратно к такси. Прежде чем сесть, он обернулся ко мне, глаза широко раскрыты и блестят.

— Сестрёнка, что случилось?

— Не спрашивай, — сказала я и повернулась к зданию округа. Повисла пауза, затем я услышала, как дверь такси открылась и твёрдо закрылась за мной.

Я не пошла к дверям приёмного отделения, хотя они автоматически открылись, когда я проходила мимо. Я направилась к настоящим дверям округа — в вестибюль, где по очереди пахло мочой и разбавленным отбеливателем. Я махнула бейджем охранникам и пошла вглубь больницы, по коридорам и лестничным пролётам, в лифт, который погружался в землю, будто не двигаясь, пока не звякнул и не выплюнул меня наружу. Последние двери распахнулись передо мной, как приветствующие руки, как односторонние клапаны, как реснички, перемещающие слизь. Как умственное расстройство из-за шока, вызванного кровопотерей. Я пошатнулась вперёд.

Мясник заметила меня первой. Я подняла изувеченную руку в ответ на его/её/его поднятую бровь.

— Палата три. Сейчас же.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда с моей рукой закончили и сняли с капельницы с обезболивающими, Мясник вкатила в палату бариатрическое кресло для кардиохирургических пациентов. В мире, где время работы в ночную смену = время на еду = объём талии = опыт, Мясник знала всё обо всём5.

— Хочешь рассказать мне об этом? — спросила она.

Впервые кто-то задал этот вопрос — за исключением Чарльза, который пытался уговорить меня привести посетителей. Я отказалась от мысли звать Джейка: без присмотра он был бы как ребёнок в кондитерском магазине среди чужих лекарств. К тому же, как бы мы объяснили вой?

Но долго не продержишься медсестрой, если отказываешь старшей медсестре. Так что я рассказала всё с самого начала — до момента, который уже был известен: я здесь, с изувеченной рукой. Шрамы на тыльной стороне левой руки уже стягивались — спасибо криворукому из пластической хирургии, — и я потёрла их, поморщившись.

— Ты была под принуждением, — сказала Мясник.

— Под чем?

Мясник поудобнее устроилась в кресле.

— Под принуждением. Вампиры используют его, чтобы отдавать приказы своим слугам.

Я откинулась на подушки.

— Это не ощущалось так. — Ощущалось это как любое другое плохое решение, которое я когда-либо принимала. У меня был большой опыт.

Но было ли оно плохим? Я спасла ту девочку, Анну, верно?

Мясник проигнорировала мой вопрос.

— Большинство дневных слуг не могут использовать принуждение, но, может, он был на грани.

Я снова посмотрела на руку и подумала о скором возвращении домой: гора наполнителя для кошачьего туалета, которую наверняка нужно поменять, и то, что теперь в моём доме будет пахнуть чёрным дёгтем и травкой6.

— Не думаю, что это было принуждение. Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы, наверное, сделала бы это снова, — сказала я скорее себе, чем ей. — Спасла бы девочку, но не убила бы его случайно, — поправилась я.

Мясник наклонилась вперёд, чтобы подняться с кресла. Аудиенция окончена.

— Принуждение, вина — выбирай сама, — пожала плечами Мясник. — Из тебя медсестра лучше, чем пациентка. Ты выписана, иди домой.

* * *

Я едва успела спустить ноги с кровати, когда появилась Джина с сумкой с вещами пациента. Она бродила по палате, собирая мои вещи.