— Анна? — снова спросила я. Она не отреагировала ни за, ни против этого имени. — Послушай… — начала я.

Я была почти уверена, что квартира не загорится, но она не могла оставаться прикованной здесь. Свободной рукой я показала, как убираю флаконы обратно в карман. Затем протянула ушибленную руку — не к ней, а к трубе, к которой она была прикована.

Она рванулась вперёд, как дикая кошка, и вцепилась зубами в мою протянутую руку. Я почувствовала, как она стиснула зубы, прокусывая плоть, один клык задел кость. Я закричала и упала на колени. Она встала надо мной, моя кровь размазана по её лицу, зубы вцепились в основание моей ладони.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я думала, что потеряю сознание от боли. Поле зрения сужалось, дыхание вырывалось судорожными глотками. Свободная рука нащупала во внутреннем кармане полный флакон одеколона — я могла бы дать ей то же, что и им. Затем я почувствовала рядом фотографию, которую взяла с собой. У меня был один выбор — прежде чем она откусит мне большой палец.

— Стой! — сказала я голосом медсестры, голосом, который проникал даже сквозь самые тупые головы и глубочайшее оцепенение. — Анна! — крикнула я и показала ей фотографию, снимок размером с полдоллара, на котором, возможно, она и была.

Укус ослаб. Медленно, почти с сожалением, она разжала зубы с отвратительным хрустом.

— Спасибо, — я перевела дух и с трудом встала, стараясь отойти подальше от соблазна просто рухнуть на пол. Сейчас мной правили адреналин и эндорфины, а может, и наркотический вампирский слюнной яд. Я справлюсь, но надолго ли? Я посмотрела на свою изувеченную руку, словно она принадлежала кому-то другому, обмотала её шарфом и сунула в карман. Нужно закончить то, ради чего я сюда пришла.

Угасающие угли вампира позади нас давали достаточно света для работы. Я сорвала камеру с штатива, извлекла носитель и бросила его в угасающее пламя вампира. Он вспыхнул горьким дымом, и я сунула камеру в карман, прежде чем повернуться к допотопной сантехнике. Анна была слишком маленькой и лёгкой, чтобы сама опустить трубу, к которой была прикована, но я была здоровой и высокой — я дотянулась до неё здоровой рукой и рванула вниз изо всех сил.

Труба рассыпалась в моих руках. Хлопья ржавчины посыпались вниз, а из верхнего конца вытекла какая-то мерзкая, гнойная субстанция. Анна увидела свободный конец, подбежала к нему, расстегнула цепи и бросилась прочь на полной скорости. Она перепрыгнула через угли трупа первого вампира и скрылась в ночи.

Было ли это спасением? Я спасла её или просто выпустила на волю? Карман оттягивал тёплый вес моей собственной крови. Я нащупала мобильный, нажала кнопку истории вызовов и перезвонила в такси.

* * *

Тот же таксист приехал за мной, вопреки своему обещанию. Забавно, на что способны деньги.

— Либо вы, либо скорая, — объяснила я, забираясь внутрь. Я не думала, что он видит кровь — было темно, а пальто чёрное, — но готова была поставить все оставшиеся деньги на то, что он её чувствует.

— Из-за такого дерьма мы сюда и не ездим, — сказал он и поехал в сторону центра города. Я обмякла у окна со стороны пассажира.

— Везите меня в окружную.

— Что? — Он бросил на меня взгляд. — Я везу вас в «Провиденс Дженерал».

— Нет, везите меня в мою больницу.

— Округ — это помойка, — сказал он. У меня не было сил спорить, да и, по правде говоря, он был прав.

Затем я позвонила Джейку, своему брату. Он взял трубку на третьем гудке.

— Я знал, что ты передумаешь, сестрёнка…

— Джейк, ты должен встретить меня в окружной.

Повисла пауза. Я почти слышала, как он придумывает оправдания.

— Уже поздно. — Правда была в том, что он потеряет место в приюте на ночь, если уйдёт.

— Можешь пожить у меня несколько дней. Возьми такси, прямо сейчас, я заплачу.

— Ты уверена? — В его голосе прозвучала непривычная тревога.

— Да. Просто поторопись, ладно?

Он уже повесил трубку.

Я боролась, чтобы не потерять сознание, пока такси мчалось вперёд. Мы проехали съезд на «Провиденс», ещё одну автостраду, поднимаясь к более респектабельной части города. Но мой таксист не сворачивал, ехал на юг, пока за окном не засиял синий знак «БОЛЬНИЦА», а стрелка поворота направо в свете фар превратилась в сияющий приказ.

Он заехал на площадку для высадки у приёмного покоя и обошёл машину, чтобы открыть мне дверь.

— Рад, что вы живы, детка.

— Я тоже, — я покачнулась, стоя на тротуаре на холоде. Расплатилась с ним, и он уехал.