Скорее всего, всё в порядке? Этого достаточно? Особенно когда на кону стоит моё потенциальное превращение в вампира. Но я прикусила язык и кивнула, будто это хорошие новости, пока она выходила из палаты, оставляя меня одну с трупом.

* * *

Я закончила заполнять остальную часть карты и ждала прибытия коронера. Когда он приехал, это был мрачный мужчина в тёмном костюме. Единственным цветным элементом на нём была заколка для галстука — ярко-зелёный рождественский венок над американским флагом. Может, у него был такой на каждый сезон — возможно, я всего на несколько дней разминулась с индюком в честь Дня благодарения, размахивающим флагом.

Он нёс обычный пылесос под мышкой, а в руке — упаковку мешков для него.

Я последовала за ним в палату — на мне были только маска и перчатки — и собрала вещи мистера Ноября, чтобы отправить их вслед за пеплом в загробную жизнь. Туфли, рубашка, брюки, которые уронила Джина… А в кармане брюк — какой-то комок. Я запустила руку внутрь и нащупала серебряные карманные часы. На обратной стороне, вычурным почерком, была выгравирована золотая буква «А».

Медсёстры по природе своей — прирождённые клептоманы. Не хочется оказаться в палате без нужных материалов, поэтому каждый раз, проходя мимо тележки с медикаментами, ты незаметно кладёшь в карман ещё один физраствор для промывания. К концу смены ты можешь стать похожа на бурундука, если не будешь осторожна. Иногда трудно вспомнить, что жвачка на кассе в конце продуктового ряда — не лежит там специально для тебя.

Рядом со мной коронер включил пылесос. Звук заставил меня вздрогнуть, и у меня был лишь миг, чтобы решить, что делать с часами. Я могла объявить, что нашла их, — и что тогда? Довериться коронеру, что он их сдаст куда надо? Он, скорее всего, обменяет их на ещё одну заколку для галстука.

Смерть мистера Ноября была моей ошибкой, и обязанность выяснить, кому передать часы, лежала на мне. Глядя на уменьшающуюся горку пепла, оставшегося от мистера Ноября, я положила часы в карман своих медицинских брюк, рядом с флаконами одеколона.

Я дождалась, пока коронер закончит. Мистер Ноябрь был сметён в мешок. Возможно, он прожил сотни лет, пока не подхватил пневмонию и не встретился со мной. Было бы приятно думать, что всё пошло не так из‑за пневмонии, но я знала правду.

С тяжёлым сердцем я закончила заполнять карту, а затем положила все документы на выступ сестринского поста.

Мне не нужно было оставаться, чтобы передать смену дневным медсёстрам. Когда твой пациент умер, передавать отчёт не о чем.

3 Эпинефрин международное название адреналина, в т. ч. в ангоязычной медицине (США).

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Я никогда не выключаю мобильный. Даже когда сплю после ночной смены. Говорю себе, что это нужно на случай, если из округа позвонят предложить дополнительные смены, но настоящая причина в другом: я боюсь, что позвонят, когда я уже буду дома, — спросят какой-нибудь важный вопрос, напомнят о чём-то, что я должна была сделать и забыла записать. Или… уволят. По телефону. Знаю, это звучит немного параноидально, но сегодня мне так не казалось.

В моём автоответчике записано, что я работаю по ночам и сплю днём. Все, кто меня знает, в курсе. И всё равно люди, не работающие в сестринской сфере, считают своим долгом звонить мне до трёх часов дня. Некоторые считают своим долгом названивать снова и снова, пока я не возьму трубку, — в основном, это козлы.

Я отправила три звонка на голосовую почту, а потом сдалась и ответила на четвёртый.

— Алло? — прохрипела я.

— Эди… Эди, мне нужны деньги.

И я уже знала, кто это.

— Нет, Джейк.

— Ну давай, Эди…

— У меня есть такие штуки, как студенческие займы, — я моргнула под повязкой для сна и сдвинула её на лоб. — Не говоря уже о налогах. Куче налогов.

Мой брат издал раздражённый звук. Он не знает, что я для него делала. По крайней мере, это не больница звонит, чтобы сказать, чтобы я больше никогда не приходила…

События прошлой ночи нахлынули волной. Джейк что‑то говорил, но я его не слышала — всё моё внимание было приковано к левой руке и синяку на ней. Я убила пациента. Моего пациента. Дневного слугу вампира — но всё равно моего пациента. Любые шансы на сон испарились, как спирт с тёплой кожи.

— Эди? Ты слушаешь?

Я сдёрнула повязку. Изменился ли синяк? Я не могла вспомнить. Наклонилась над кроватью и порылась в вчерашних медицинских брюках в поисках маркера. Часы мистера Ноября вывалились вместе с антисептическими салфетками и пустым флаконом гепарина.

— Ну же, Эди… — продолжал мой брат, такой же нытик, как любой другой пациент, который знает, что у него «аллергия» на всё, что слабее оксикодона.

— Я сказала нет, Джейк. Нет значит нет.

Я зажала телефон плечом и обвела контуры синяка маркером, чтобы потом проверить, не увеличился ли он.

— Никакой помощи от тебя, — раздраженно сказал он.

— Если бы ты только знал, — пробормотала я, когда он бросил трубку. Закончив свой личный проект по рукоделию, я бросила телефон и взяла часы.