— Вы действительно любите собак, не так ли? — спросил я.

— Как их можно не любить? Они как большие дети, которые хотят угодить нам и осыпать любовью.

— Она уж точно такая.

Я открыл дверь, и Латте протиснулась внутрь, как только образовался достаточно большой проем, чтобы просунуть ее тело. Ее хвост вилял изо всех сил, заставляя ходить ходуном весь зад. Она знала, что прыгать нельзя, поэтому оставалась на полу всеми четырьмя лапами. Вейл опустился на ее уровень и подставил ей свое лицо, чтобы она могла искупать его в щенячьей слюне. Я не позволял ей проделывать подобное со мной, но было приятно наблюдать, как она осыпает его вниманием.

— Ты просто самая милая девочка на свете, правда? — ворковал он. — Посмотри, какая ты пушистая. И такая мягкая.

В конце концов он сел на пол, чтобы она могла забраться к нему на колени и зацеловать его.

Прислонившись к стене, я скрестил руки на груди и наблюдал за ними. Улыбка тронула мои губы. Дальше этого дело не пошло. Я не мог вспомнить, когда в последний раз улыбался так же широко, как сейчас Вейл. Было заразительно наблюдать за тем, как он смеется вместе со щенком. Она тоже никак не могла им насытиться.

Его светло-голубые глаза посмотрели на меня снизу вверх.

— Как вы можете не спуститься сюда и не приласкать ее? Она же прелесть.

— Она волосатая и линяет.

— Вы бы не оставили ее жить у себя, если бы она вам не была дорога.

Я держал губы плотно сжатыми, чтобы не сказать, что под моей защитой находится Ромео, а не собака.

Вейл рассмеялся, когда Латте повалила его, так что он оказался лежащим на полу.

— Вы с тем же успехом могли бы отдать ее на передержку, пока их нет, или найти кого-то, кто посидел бы с ней.

Мысль о том, чтобы доверить Латте кому-то другому, даже не приходила мне в голову. Конечно, ко мне приходили люди, чтобы помочь с ней, но это было совсем не то же самое, что оставить ее где-то. Ромео была важна эта собака. В чем я никогда не признался бы вслух, так это в том, что она была важна и мне. Она приносила больше жизни в мой дом.

— Так было проще.

— Ну конечно.

Он подмигнул. Этот гребаный Вейл подмигнул мне. Никто не шутил и не смеялся в моем присутствии. Это было не по правилам. И все же, вот он здесь, оглашает мой коридор раскатами смеха, забавляясь с Латте. От этого мне захотелось затащить его в постель и выяснить, какие части его тела боятся щекотки, чтобы слушать его смех снова и снова. Чтобы его голос и счастье парили по дому, даря ему новую атмосферу, которой, как я только что понял, мне не хватало.

Но я не мог сказать ничего из этого вслух. Я не мог проявлять эмоций. Вместо этого я сказал ему, что нам пора возвращаться вниз. Мои гости должны были скоро прибыть.

Все поведение Вейла тут же изменилось. Он поднялся на ноги и отряхнул шерсть со своей одежды. Латте вернулась в спальню, уже более удовлетворенная тем, что обнюхала его. Надеюсь, она будет вести себя тихо, когда приедут остальные. Я не был уверен, понравится ли им, если она будет разгуливать вокруг, пока мы едим.

Внизу Вейл вернулся к работе, а я убедился, что стол накрыт должным образом. Обычно Айрин накрывала на стол после того, как ставила ужин в духовку, прежде чем удалиться к себе домой на вечер. Сегодня мне хотелось самому накрыть на стол. В конце концов, это был мой сын. То, как я все расставил, возможно, и не было идеальным, но я гордился тем, что сделал это сам.

Джордан думал, что мне плевать или что я не скучаю по нему. То, что он будет здесь, пойдет на пользу. Если бы я мог исправить наши отношения хоть немного, шаг за шагом, я бы это сделал.

Риган сообщил мне, что Джордан уже на подходе вместе с Дексеном и Гриром. Надеюсь, Грир не заставит меня захотеть перемахнуть через стол и заколоть его вилкой прямо во время еды.

Годами братья Линкс защищали моего племянника благодаря тому, что мой брат пристроил их на эти должности. Он оплатил образование Грира и обучение Пейтона. Пока Грир учился в колледже вместе с Младшим, Пейтон оставался неподалеку от Дреместа и учился защищать Младшего. Как только они окончили колледж, сразу взялись за работу. Теперь это принесло свои плоды, и Младший стал главой своей компании и влиятельным человеком сам по себе.

Кого братья Линкс не любили, так это меня. Они изо всех сил старались держать Младшего подальше от меня, подальше от моего влияния. Не то чтобы я винил их, но в нем текла моя кровь, а не их. За эти годы они возвели между нами неприступную стену, на которую я не стал давить, зная, что в один прекрасный день мой племянник сам придет ко мне, и именно так он и поступил. С тех пор я разговаривал с Младшим чаще, но это все еще было далеко от того, как общаются обычные родственники. Мне не нравилось, когда между мной и тем, чего я хочу, возникали препятствия. У нас с Младшим должны были быть более близкие отношения. Но это была моя вина. Мой выбор профессии ни у кого не вызывал теплых чувств.