Я повернулся к духовке и достал один из приготовленных гарниров. Нужно было продолжать двигаться, чтобы все было готово к приходу гостей. Я знал их всех, но сегодня я находился здесь не в качестве их друга или сотрудника. Это было для Джордана. Ужин, который он разделит со своим сыном. В клубе я слышал достаточно слухов, чтобы знать: Джордан и Джей-Джей были не в лучших отношениях. Но они не ненавидели друг друга, по крайней мере, насколько мне известно.

Звук собачьего лая заставил меня поднять голову и оглядеться.

— Прошу прощения, — сказал Джордан. — Я присматриваю за Латте по просьбе Ромео, а она все еще шумный щенок, который вечно находит неприятности. Она закрыта в спальне, чтобы вела себя тихо и не путалась под ногами. По всей видимости, ей не нравится сидеть там одной, когда она слышит отсюда звуки и чувствует запах приготовленного вами ужина.

Я знал, кому принадлежит Латте, так как дружил с Ромео и слышал разговоры о щенке. Чего я не понимал, так это его связи с Джорданом. Впрочем, это тоже было не мое дело.

— Вы можете ее выпустить. У меня самого есть собака, так что я все понимаю.

— Ее шерсть попадет в еду.

— Если у тебя есть собака, ты понимаешь, что время от времени придется съесть ее шерсть. Не по своей воле, очевидно. Она летает в воздухе и вечно приземляется в тарелку. Не то чтобы я готовлю с собачьей шерстью, — поспешно добавил я. — Я всегда убираю ее, едва замечу.

Черт, все это стремительно катилось по наклонной. Надо же было мне открыть рот и начать рассуждать о шерсти, попадающей в еду. Господи.

Гав!

Джордан вздохнул.

— Вы не могли бы прикрыть еду, чтобы ее шерсть туда не попала?

— Конечно. Или я могу пойти навестить ее, и, может быть, тогда она немного успокоится. Здесь появился новый человек, и она, вероятно, хочет меня осмотреть.

Он хмыкнул.

— Это могло бы сработать.

Я быстро проверил еду, которая все еще готовилась, чтобы убедиться, что она будет тушиться, а не подгорать, пока я отойду, а затем снял свой поварской китель, оставшись в облегающей белой футболке и черных брюках.

Когда я поднял голову, взгляд Джордана был устремлен на мои руки. На обеих руках у меня были сплошные рукава татуировок. Под кителем их было легко спрятать. Я также позаботился о том, чтобы снять пирсинг из ушей и септума, желая выглядеть профессионально. Теперь, без кителя, эта иллюзия, полагаю, была разрушена.

— Они прекрасны, — произнес он, все еще разглядывая мои татуировки.

— Мне нравится, когда в моей жизни есть искусство. Слишком многое вокруг банально. Думаю, татуировки придают нам индивидуальность. Они без слов показывают частичку того, кто мы есть.

Я прикусил язык. Почему я не могу просто замолчать в его присутствии?

— Не нужно замыкаться в себе из-за меня. Я понимаю потребность в искусстве и цвете в жизни. Просто я предпочитаю вот такой вариант. — Он обвел рукой пространство. — Мой дом отражает меня.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не высказать ему все, что я подумал, когда вошел сюда.

— Я знаю, какое впечатление произвожу, мистер Айерс. И хотя мне хотелось бы сказать, что оно неверно, это правда. — Он повернулся и направился к выходу из комнаты. — Идите за мной, попробуем успокоить Латте. Возможно, мне придется попросить Ригана посидеть с ней во время ужина, чтобы она не лаяла все время.

Я быстро последовал за ним, стараясь рассмотреть как можно больше в его доме. Гостиная была красивой, пусть и выполненной в таких же темных тонах.

Мы поднялись по открытой мраморной лестнице со стеклом под черными перилами по обеим сторонам, проходя мимо открытых дверей спален, где все лежало строго на своих местах, заставляя меня задуматься, пользовался ли ими хоть кто-то. Улыбка тронула мои губы, когда мы подошли к закрытой двери, из-за которой доносилось поскуливание щенка.

6. Джордан

У меня что, какой-то кризис пожилого возраста? Мне было шестьдесят, черт возьми. Мне не следовало заглядываться на каждого мужчину, который на меня работал. Честно говоря, это касалось только Хартли, а теперь еще и Вейла. У меня не вставал при виде охранников, которые постоянно находились в моем доме.

Я думал, что критика моего дома со стороны Вейла оттолкнет меня. Видимо, нет. Мне нравилось, что он не пытался мне угодить и всегда прямо высказывал свое мнение. Станет ли он смелее, если я захочу, чтобы он рассказал мне больше? Не станет ли он сдерживаться из страха перед тем, что я могу сказать или сделать?

Чужой страх пьянил меня. И в моем мире он был необходим. Но Вейл не был человеком, который стремился что-то у меня отнять. Он был здесь, чтобы приготовить ужин для моего сына, его партнеров и меня самого.

Поскуливание Латте становилось все громче, чем ближе мы подходили к гостевой спальне. Пожалуй, эту комнату уже впору было называть комнатой Латте. Там я держал игрушки и одну из ее лежанок. Ромео ни к чему было знать, что у нее всегда найдется место, где можно отдохнуть и переночевать. По крайней мере, я не позволял ей спать со мной в одной постели. Были грани, которые я обозначал очень четко. Собакам не место в моей постели.

Когда я оглянулся на Вейла через плечо, на его лице блуждала усмешка.