Я: И что ты хочешь, чтобы я сделал? Я не покупаю подарки, к тому же у него есть ты и Грир, чтобы баловать его. Он взрослый мужчина. Если ему нужно что-то, что я могу предоставить, ему достаточно просто попросить.

Дексен: Ему нужен отец, а не банк, но он не скажет этого вслух.

Чувство вины нахлынуло мгновенно. Я был отцом по крови, а не потому, что совершал отцовские поступки. Наличие наркотиков и оружия в нашем доме, охранники, которые пили, как и я сам, пусть и не в такой степени. Не говоря уже о том, что я убил его мать у него на глазах. Я бы не выиграл наград за свое поведение. И я расплачивался за это год за годом, пока мой сын отдалялся от меня и появлялся передо мной только тогда, когда его сюда приводили.

Я пытался стать лучше, по крайней мере, по-своему. Я не был любителем обниматься или проявлять нежность. Моя версия проявления любви заключалась в убийстве любого, кто угрожал тем, о ком я заботился, и проявлении чувства собственничества по отношению к ним. Если я считал кого-то своим, я готов был убить ради него.

Я: Приходите завтра вечером на ужин.

Дексен: Субботний вечер — один из самых загруженных в клубе.

Если кто и понимал мою склонность к трудоголизму, так это Дексен. Хотя он-то знал, когда нужно отступить и сделать перерыв. Я — нет.

Я: Предложение в силе.

Дексен: Ладно. Ради Джей-Джея.

Я: Хорошо. Я найму кейтеринг.

У меня была пожилая женщина, которая готовила и убирала для меня, но я не часто прибегал к ее услугам, когда принимал гостей. Дексен, Грир и Джордан не были коллегами или соперниками. Желание приложить дополнительные усилия ради этого ужина определенно присутствовало.

Дексен: Я знаю кое-кого, кому ты можешь доверять и кто свободен. Он тоже работает на меня.

Я: Ты собираешься прислать Дану готовить в моем доме?

Дана был очень талантливым шеф-поваром, создающим превосходные блюда, которые Дексен подавал в клубе. Я видел фотографии его творений и слышал, как другие хвалили его еду.

Дексен: Нет, он работает здесь. Я могу прислать Вейла, зятя Даны.

Я знал о нем. Я знал о каждом человеке, работавшем в клубе, принадлежащем Дексену. Безопасность моего сына была превыше всего. И хотя я лично не проводил по нему проверку, Дексен наверняка это сделал.

Я: Назови мне время, и я позабочусь, чтобы ему обеспечили доступ.

Мы с Дексеном согласовали детали, и я убрал телефон в карман. Я не планировал принимать гостей завтра вечером. Но когда дело касалось восстановления отношений с Джорданом, я был готов практически на все. За исключением объятий — если только он не плакал. Слезы были единственным исключением для объятий. Я все еще помнил, как он обнял меня после того, как я убил Малика. Мой сын держал меня, пока я плакал.

Двери лифта открылись, я даже не стал смотреть, кто это. По звуку когтей, цокающих по мраморному полу, я понял, что Райден вернулся с Латте. Она бросилась ко мне, виляя хвостом, горя желанием поделиться тем, что побывала на улице. Ее шерсть была холодной на ощупь, и к ней прилипли снежинки.

— Ты хорошо себя вела?

— Хорошо, — ответил Райден. Ее ошейник звякнул, когда он вешал его и поводок в шкаф возле лифта. — Пошли, девочка, нальем тебе водички.

Его почти черные волосы были припорошены снегом, когда он прошел мимо меня, уводя ее из комнаты.

— Спасибо, — сказал я ему.

Он замер и уставился на меня через плечо широко распахнутыми глазами. Я подавил ругательство. Мне следовало почаще разговаривать с людьми, которые на меня работают. Не для того, чтобы меня считали мягкотелым, а ровно настолько, чтобы они знали, что я ценю их преданность. Возможно, в следующий раз, когда кто-то внутри моей собственной организации попытается перейти мне дорогу, они дважды подумают, прежде чем действовать у меня за спиной.

Райден вышел из оцепенения.

— Не за что.

Я не произнес больше ни слова, просто смотрел на него, пока он не вышел из комнаты вместе с Латте. Это все любезности, которые он мог от меня сегодня получить. Я не собирался вдруг разгуливать повсюду с налепленной на лицо улыбкой и раздавать комплименты.

Теперь нужно сосредоточиться на ужине. Джордан был моим сыном, и мне следовало прикладывать больше усилий, чтобы он присутствовал в моей жизни. Но как мне это сделать, если я никогда не был тем отцом, в котором он нуждался? Он был уже не в том возрасте, чтобы я мог купить его любовь. Черт, мне ведь уже шестьдесят. Мне бы предвкушать выход на пенсию, а не искать новые способы расширить свою империю и сделать город более безопасным. Но о том, чтобы сбавить обороты, не могло быть и речи. Особенно когда рядом не было никого, кому я мог бы доверить свои дела, если однажды решу отойти от них.