Мой дядя отступает на шаг, разглядывая меня, ладонь крепко лежит на моем плече, словно он боится, что я исчезну. Он не ждет моего ответа и поворачивается к Элизе, которая смотрит на нас влажными глазами. Мое сердце падает. Возможно, она мечтала о чем-то подобном. О потерянных родственниках, которые приходят за ней и дарят ей любящий дом.

— Кеннет Эшмор, рад, что вы присоединились. Вы приехали в идеальное время.

Я проглатываю болезненный комок эмоций и сосредотачиваюсь на Кеннете.

— Почему?

— Разве твоя мать не сказала тебе?

Конечно, не сказала. Клара Роулингс двигает нами, как шахматными фигурами на доске.

Громкая группа мальчиков и девочек разного возраста выливается из входной двери, смеясь и хихикая, пока высокая, добрая на вид блондинка не прищуривается на них, и они замолкают. Я инстинктивно тянусь к руке Элизы, пока она стоит там с вежливой улыбкой, впитывая в себя моих новообретенных родственников. Она молчит. Я боюсь, что это слишком для нее.

— Линда! — окликает жену мой дядя. — У нас сегодня вечеринка, и гостей прибавилось.

У мужчины пятидесятилетний юбилей, и он пригласил соседей и друзей на танцы в амбаре.

— Мы не хотим вам мешать…

— Никаких хлопот, дорогая, — приветствует нас Линда. — Чем больше, тем веселее. У нас уже давно не было новых гостей.

Мой дядя обхватывает ее рукой за талию и притягивает к себе, звонко целуя в щеку, отчего она краснеет.

— Это будет лучший день рождения за многие годы.

— Твой дядя легко возбуждается. Идем, познакомишься с кузенами. Не волнуйся, если не запомнишь их имена. Иногда я их тоже путаю, — она подмигивает мне, и я проглатываю сухость в горле. Эта семейная динамика – неизведанная территория.

Рука Элизы сжимает мою в безмолвной поддержке.



Мне требуется минута, чтобы привыкнуть к запаху. Нью-Йорк – это, конечно, не свежераспустившаяся магнолия, но у меня слезятся глаза, когда дядя ведет нас в коровник и овчарню. Элиза, кажется, не возражает – она останавливается, разговаривает с животными и нежно гладит их.

— Тебе нужно увидеть лошадей, — манит нас дядя вдоль обветшалых заборов, разделяющих пастбища и левады. Горы, покрытые густыми лесами, возвышаются вдалеке, четко вырисовываясь на фоне ясного голубого неба.

В конце экскурсии, когда я подозреваю, что Элиза уже строит планы увести одного из жеребят обратно в хижину, дядя ведет нас обратно к главному дому мимо ветхого амбара.

— Здесь мы храним старые вещи, ничего интересного.

— Элизе было бы интересно на это посмотреть, — слышу я свой голос.

Ее глаза расширяются, и нижняя губа приоткрывается. На несколько мгновений у меня возникает ощущение, что она снова заглядывает мне в душу. Затем она устремляет свои оленьи глаза на Кеннета.

— Можно?

Неумение отказывать ей, видимо, передается по наследству, потому что секунду спустя я теряю ее из виду за разрозненными наборами, светильниками, скамьями, стульями и инструментами.

— Элиза реставрирует винтажные вещи для удовольствия. Она очень талантлива, — говорю я ему, звуча как слишком гордый муж.

— Ничего себе, — дядя многозначительно смотрит на меня и кричит через бардак: — Выбирай что хочешь и бери.

— О, я не могу просто так взять, — говорит она, качая головой. — Назначьте цену. Я возьму то, что смогу себе позволить.

Ага, обязательно, когда рак на горе свистнет. Я куплю ей весь этот чертов амбар, если она захочет.

— Моя жена будет тебя вечно благодарна, если ты избавишь ее от части этого хлама. Она меня уже давно достает. Я, возможно, еще и доплачу тебе за услугу, — он смеется от души. — Давайте готовиться к вечеринке. После сможешь выбрать.

— Я…ты не против? — робко спрашивает она, и крошечная искра надежды вспыхивает в ее прекрасных глазах.

Для тебя? Что угодно. Вечеринка в амбаре, кадриль – я за.

— Я только что встретил дядю. Мы должны остаться.

Ее реакция мгновенна – она прикусывает нижнюю губу.

— Здесь есть мотель поблизости?

— Не глупи, сынок. Можете занять один из гостевых домов. Вы проезжали мимо них по пути сюда.

Элиза прочищает горло и пристально смотрит на меня.

— Я не взяла с собой ничего на ночь.

Спать голой – отличная идея.

— У меня есть аварийная сумка с одеждой в багажнике.

— Проблема решена, — говорит Кеннет. — Идем, девочки уже горят желанием познакомиться с тобой. Завтра я покажу тебе еще больше местности.



В гостевом доме одна спальня. Я бросаю сумку на пол и выбегаю наружу, чтобы не потеряться в фантазиях о том, как делю постель с милой рыжеволосой дамочкой, которая скачет на моем члене, пока мы оба не выдохнемся.

— Они заберут твою девушку, — говорит Кеннет, ведя меня к большому красно-черному амбару.

Мою девушку?

— Они там пищат и хихикают, как подростки.

Мое сердце теплеет за нее. Оказаться в центре большой любящей семьи – это то, чего она жаждет. Это не самое худшее чувство в мире, но оно не дается мне естественно. Оно неудобное, как новая пара парадных туфель, и мне понадобится время, чтобы привыкнуть к такому типу семейной жизни.

— Она не моя девушка. Мы просто… — зачем я ему это объясняю? — Это ничего серьезного.