— Ты выглядишь так, будто тебя вытащили из Гудзона. Тебе нужен свежий мэнский воздух, чтобы вернуть цвет лица после загула?

— Говоря о румяных щеках…

— Давай без этого.

— Она прекрасная женщина. Я, возможно, позвоню ей. Может, она захочет навестить Нью-Йорк.

— Если ты только дыхнешь в ее сторону, я закопаю тебя заживо под новой штаб-квартирой в Мидтауне. Мы только начали строительство. У меня еще есть время.

Адам ничего не говорит, и мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он добился своего. Самодовольный ублюдок.

— Ты идиот.

— Мне не нужны нотации.

— Нет, тебе нужен кто-то, кто вобьет немного здравого смысла в твою упрямую голову.

— Это угроза?

— Ты знаешь, что я не пачкаю руки, — он смеется. — Я позвоню Логану.

— Она… — я лихорадочно ищу аргумент, который имел бы смысл. — Слишком хорошая.

— О, ужас, — бесстрастно говорит Адам.

— Я вернусь домой в июне. Она не из тех, кто ищет случайных связей.

— Она тебе это сказала?

Я отказываюсь продолжать этот разговор и обсуждать с Адамом сексуальные привычки Элизы.

Он издает долгий страдальческий вздох.

— Я понимаю, что все это, — он машет рукой, подыскивая слово для темы, которую мы избегали. — этот страх тебя изменил. Но ты не умрешь, если займешься сексом. Немного наслаждайся жизнью. Ты чуть не исчерпал свои шансы.



Я обдумываю его слова по дороге обратно. Мысли об Элизе преследуют меня уже несколько недель, и они становятся все более навязчивыми, даже когда я стараюсь держаться на расстоянии. В последнее время стало еще хуже.

Каждый раз, когда я мельком вижу ее голые ноги, мне не терпится провести кончиками пальцев по задней стороне ее колен и узнать, такая ли у нее мягкая кожа, как кажется. Наполнить уши звуками, которые она бы издавала, если бы я дразнил ее, пока она не была бы охвачена разочарованием.

Может быть, я бы перестал зацикливаться, если бы поддался этому влечению. Хотя бы раз.

В последний момент я замечаю распродажу перед обветшалым викторианским домом и нажимаю на тормоза. Она рассказывала Адаму о том, как ходит на аукционы в надежде найти винтажный светильник.

— Отличный выбор, — говорит девочка-подросток в очках. — Это оригинальный светильник из выдувного стекла. Узор в виде папоротника вырезан вручную.

— Сколько?

— Мой дедушка говорит пятьдесят баксов, но вы выглядите так, будто можете заплатить больше, — уверенно говорит девчонка, несмотря на свои разноцветные брекеты.

— Не стоит говорить это вслух, когда хочешь выманить деньги у клиента, — говорю я ей, протягивая несколько крупных купюр. Ее глаза чуть не вылезают из орбит, и я не могу сдержать улыбку.

Хорошее настроение уступает место сомнениям, когда я паркуюсь у хижины.

— Я думала, ты убедил Адама контрабандой вывезти тебя обратно в Нью-Йорк, — рассеянно говорит Элиза, печатая за ноутбуком на кухонном островке.

— Он слишком дорожит своими яйцами. Не хочет переходить дорогу моей матери.

— Ты выставляешь ее страшной, — она вздрагивает. — Скажи, если она приедет, чтобы я могла найти убежище.

Я неловко смеюсь, потому что моя мать – последнее, о чем я думаю сейчас.

— Я нашел это, — я показываю ей светильник. — Он практически сам выкатился на дорогу…

— Не может быть, — визжит Элиза, спрыгивая с табурета. — Он великолепен. Стекло целое, — воркует она. — Где ты… — ее рот приоткрыт, глаза блестят.

У меня есть только секунда, чтобы приготовиться, прежде чем она бросается вперед и заключает меня в медвежьи объятия. Моя свободная рука действует сама по себе, скользя по ее спине и прижимая ее к моей груди. Прижавшись ко мне, я чувствую ее вдох, стук ее сердца и сладкое давление ее груди.

Ее руки обхватывают меня самым восхитительным образом.

Элиза, не подозревая о моей внутренней борьбе, приподнимается на цыпочки и касается своими мягкими губами моей щеки.

Это быстро и невинно, но это разрушает мою сдержанность, за которую я держался изо всех сил. Это не имело значения. Я не могу держаться подальше и отрицать это чувство тоски, когда я так близко к ней.

Я не хочу отпускать, и когда она наконец смотрит на меня, воздух вокруг нас становится тяжелым от ожидания. Он пульсирует желанием и невысказанным любопытством.

Мы смотрим друг на друга, и ее дыхание становится поверхностным, с темными глазами и чертовски сексуальным румянцем, распускающимся на ее декольте. У меня пересохло во рту, и каждая часть ее тела, касающаяся меня, горит. Мне хочется запустить пальцы в ее светло-медные волосы, которые преследуют меня во снах, но она кладет ладони мне на грудь и очень осторожно отстраняется от объятий.

Разочарование прорастает в моем животе, но я не хочу слишком давить.

— Если это не то, что ты хотела, я могу отнести это куда-то еще или…

— Нет! Мы не выбросим эту красоту. Немного полировки и проводов, и она будет, как новая.