Я притворяюсь, что не замечаю его вопросительного взгляда.

— Меня интересует именно это.

— Мне показалось, что твои интересы лежат в другом месте, — говорит он, кивая в сторону хижины.

Одна из причин, по которой Адам так хорош в своей работе, он ничего не упускает. Я понимаю, что он выискивает намеки, поэтому решаю промолчать.

Он пока не настаивает, но я слишком хорошо его знаю, чтобы надеяться, что он вообще это оставит.

— Как ты? — его беспокойство искреннее, и я говорю ему правду.

— Честно говоря, лучше. Если скажешь матери, я все отрицаю, но, возможно, она была права.

Он фыркает.

— Я унесу это в могилу.

— Я все еще ищу обходные пути.

— Я бы волновался, если бы ты не искал.

— Мои сотрудники слишком боятся или слишком этичны, чтобы действовать за их спинами. Я полагаюсь на обрывки информации и на то, что ты разузнаешь. Это, мягко говоря, раздражает.

— Картер, кроме пары назойливых репортеров, никто не создает проблем. Даже Алисия занимается своими делами.

— Забудь о ней. Она не знает ничего, что было бы важно для прессы, — я делаю глубокий вдох и расслабляюсь. Адам – тот, кому я могу довериться. — После всего, что я вложил в компанию, тяжело не…

— Контролировать ситуацию и работать сверхурочно?

Мой резкий ответ прерывает Элиза, которая выносит поднос со свежим лимонадом.

— Извините, я оставлю это здесь для вас, — она вежливо кивает Адаму.

— О нет, пожалуйста, посидите с нами. Бьюсь об заклад, вы лучшая компания, чем этот старый зануда.

Она робко улыбается ему и смотрит на меня в поисках одобрения. Конечно, она думает, что я не хочу ее общества, судя по моему поведению, хотя все, чего я хочу, быть в ее орбите.

Я отодвигаю для нее стул, и на ее лице мелькает мимолетное удивление, прежде чем она тихо говорит:

— Спасибо.

Предатель бесстыдно с ней флиртует, и я сжимаю зубы, чтобы не наброситься на него. Они говорят о хижине, и сначала она насторожена, но Адам умеет располагать к себе людей и заставлять их открываться.

Я впервые завидую Адаму, потому что его ничто не сдерживает, и Элиза делится с ним своей страстью к дизайну и реставрации больше, чем со мной. Когда он заставляет ее так громко смеяться, что ее голова запрокидывается, я напоминаю себе, что мой лучший друг был рядом со мной в самые темные моменты моей жизни.

Когда я был разбит, а мой отец хотел, чтобы я продолжал его план, как будто ничего не случилось, Адам был единственным, кто понимал, через что я прохожу. Единственным, с кем я мог говорить об этом. Отец не позволял раскисать. Это недостойно Роулингса. Так будет лучше, и со временем ты это поймешь.

— Ты заслуживаешь компенсации за то, что терпишь его утреннюю ворчливость, — Адам возвращает меня к разговору. — Утренние занятия с ним были пыткой.

Наглая лиса усмехается.

— Я научилась сначала кормить его и давать играть с его игрушками.

Я фыркаю.

— Кто бы говорил. У тебя грация медведя после спячки, когда ты выходишь из спальни.

На ней свободные короткие шорты, и ее кожа выглядит такой мягкой, что это отвлекает. Ее мышцы напрягаются, когда она скрещивает ноги, и в моей голове возникает образ того, как они обвиваются вокруг меня, и мне приходится незаметно поправить себя.

— Я бы не возражал просыпаться с ней. Я бы нашел способ приручить эту дикарку, — Адам забывает, что говорит не с одной из своих случайных подруг, с которыми он знакомится в барах.

Меня застилает красная пелена.

— Следи за языком. Не смей так с ней разговаривать, — я быстро пресекаю его глупости.

Он был плейбоем в колледже, всегда рассказывал о своих интрижках, таскал меня на вечеринки, когда Лора работала. Единственная причина, по которой я не вышвыриваю его, это то, что когда я его просил, он был тем, кто просто сидел в моей комнате, жевал закуски и занимался.

Адам ухмыляется и извиняется, медленно кивая, словно только что подтвердил то, что уже подозревал.

— Старые привычки въедаются.

Мне плевать, что он мой лучший друг; она заслуживает уважения, и она должна это знать.

Карие глаза Элизы широко раскрыты, и этот красивый румянец, которым я наслаждаюсь больше, чем следовало бы, касается ее скул.

— Он пошутил, — Элиза кладет руку на мою, и все вокруг исчезает на секунду.



Я отвожу Адама на обед в залив, чтобы мы могли поговорить о новых государственных контрактах, изменениях в регулировании, о том, чем занимается наш главный конкурент, и о внутренних слухах. Укол вины заставляет меня пожалеть, что я оставил Элизу, и я задаюсь вопросом, ела ли она на этот раз. Но находить ее привлекательной и доверять ей – это разные вещи. Я не могу позволить ей подслушивать конфиденциальную информацию о моей компании.

— Мне стоит навещать тебя чаще, — говорит Адам по дороге в аэропорт. Я знаю, что он провоцирует меня, и я не хочу играть в его игры.