— Как проницательно с твоей стороны, — я бы предпочел шутить с ней и видеть закатывание этих красивых глаз в мою сторону, чем рассказывать ей правду. После реабилитации моя мать сказала, что перестанет со мной разговаривать, если я не возьму паузу и не пересмотрю свою жизнь.

— Зачем ты решаешь математику так рано утром? — спрашивает она с гримасой, щурясь на судоку в моем планшете.

— Это не математика. Это помогает мне сосредоточиться, — это затачивает концентрацию, которая мне нужна, прежде чем я погружусь в отраслевые новости и отчеты каждое утро.

Она морщит нос.

— Все это выглядит так, будто от этого скоро должна заболеть голова, — Элиза продолжает наклонять голову, словно другой ракурс может помочь ей разобраться.

Вблизи я смотрю на ее надутые губы, нахмуренные в сосредоточенности, когда она покусывает нижнюю губу. Этот образ так внезапно зажигает мои внутренности, что дрожь пронзает меня, все чувства настороже.

— Ты умеешь это решать? — к счастью, она все еще сосредоточена на планшете и не замечает, что мне приходится сменить позу на барном стуле.

Я не могу подавить усмешку, и она косится на меня со стоном.

— Я люблю соревноваться, что тут скажешь? Топ-1% среди игроков онлайн.

— Ты хочешь показать миру, что ты лучше. Никто бы не узнал, если бы ты делал это по старинке.

— Мне не нужно очень стараться, — усмехаюсь я. — Это приходит естественно.

Она разражается смехом, и этот мягкий звук застает меня врасплох. Но это не так шокирует, как новый укол внизу живота.

— Хочешь, я оставлю тебе что-то на обед? — спрашивает она, отходя от меня. — Это займет некоторое время в магазине.

— Я выживу. Идешь на шопинг?

— Наверное, поход за припасами для меня – это и есть шопинг-терапия, — снова тихо смеется она, нагибаясь, чтобы обуться, и почему-то мне не хочется, чтобы она уходила.

— Тебе нужна помощь?

Элиза вскидывает голову, и ее брови сходятся вместе.

— Э-э, спасибо, — говорит она, убирая прядь за ухо. — Я просто составлю список с Томасом для ремонта и куплю краску для забора, — Элиза наклоняет голову и нервно кусает губу. — Ты не против? Я могу покрасить, когда тебя не будет или что-то в этом роде.

— Я могу сделать это для тебя, — зачем я это сказал? Ее глаза округляются от изумления, и я никогда не думал, что могу шокировать кого-то до молчания, предложив помощь.

— Ты умеешь красить забор? — неуверенно спрашивает она.

— Конечно, умею, — я понятия не имею, о чем говорю. — Мне все равно нечем больше заняться.

Чем больше она настаивает, что мне не стоит, тем сильнее мне хочется начать. Доказать ей, что я способен покрасить чертов забор.

Но сначала я наполню кладовку и холодильник, пока ее нет. Интересно, что она любит есть. Только потому, что я ненавижу тратить продукты.

ГЛАВА 12Элиза

У меня до сих пор голова идет кругом после того, как я часами смотрела, как Сэм и Томас спорят о каждом болте, трубе и проводе в списке. Кривая обучения электрической и сантехнической части ремонта дома больше похожа на сошедшие с рельсов американские горки, и я не могу дождаться этапа декорирования.

Беспокойство все же умудряется омрачить мое волнение. Мне придется проявить творческий подход и искать мебель на свалках, которую я смогу восстановить. Даже с опытом Сэма и помощью Томаса с возвращенными и уцененными строительными материалами общая сумма составляет большую часть денег, которые дала мне Марта.

— Какого… — божественный запах заставляет мой желудок неприлично заурчать, когда я закрываю за собой входную дверь.

Картер на кухне. Готовит.

Я знала, что он занимался собой, пока меня не было, но это зрелище. Он двигается с легкостью человека, который знает, что к чему на кухне.

Маленькое полотенце висит у него на плече, и я рассматриваю его высокую фигуру. Идеально сидящие брюки облегают его зад, и я не могу перестать на него смотреть.

Он, должно быть, что-то сказал, пока я витала в облаках, потому что меня встречает вопросительно приподнятая бровь.

— Садись. Ужин готов.

— О, — выдавливаю я, лицо заливается краской стыда. — Я слишком устала для ужина. Лучше я лягу спать.

Его еда под запретом. Это так глубоко впиталось в меня после лет «суровой любви» от некоторых моих бывших опекунов. Мне потребовались годы, чтобы принять приглашение на ужин от Дантонов.

Картер снимает сковороду с плиты и спокойно вытирает руки.

— Ты на диете?

— Нет, — возможно, я сбросила пару килограммов из-за стресса последних недель. Вопрос возвращает к воспоминаниям о насмешках в школе, и мои кулаки непроизвольно сжимаются. Слишком худая. Посмотрите на нее. Они держат тебя в цепях за домом? Смех.

— У тебя медицинские ограничения? — голос Картера ровный и успокаивающий.

— Нет, — бормочу я.

— Тогда садись, — он непоколебим и ставит тарелку передо мной, когда я добираюсь до кухонного островка.