— Ответ всегда – переспи это, — бормочет Элиза, ее веки опухшие и тяжелые. — Однажды у меня был такой сильный жар с галлюцинациями, что мне казалось, мои родители сидят на краю кровати и держат меня за руку. Это было глупо. Я понятия не имею, как они выглядят, — говорит она отстраненно.

Горячая пульсирующая ярость борется с желанием обнять эту хрупкую женщину, которая так много пережила. Но я сижу так неподвижно, как только могу, наблюдая, как ее дыхание становится более ровным. Жесткие линии вокруг глаз и рта смягчаются, пока ее тело расслабляется, и она погружается в глубокий сон.

Там меня и застает полуденное тепло, и я наконец двигаюсь, чтобы открыть окно и дать Элизе ее лекарства.

— Я тебе возмещу, — говорит она, как только приходит в себя. — Не волнуйся.

Меня оскорбляет, что это ее первая мысль. Я уже заметил, что она ненавидит просить о помощи. Последствия моих досадных слов дают мне понять, почему это так. Я не буду сейчас давить на эту тему, когда она такая слабая.

— Отчего ты заболела?

Она опускается ниже, укрываясь, вместо того чтобы ответить.

— Я должен знать, — умоляю я ее. Что, если это что-то из холодильника?

— Ничего, — доносится слабый голос Элизы, приглушенный одеялом.

— Это «ничего», если я это случайно съем. Я не могу так заболеть, — я слишком далеко от приличной больницы, если у меня возникнут осложнения.

— О нет. Это не из твоей еды.

Эта фраза заставляет меня замереть.

— Моей еды? Мы живем в одном доме, — о чем она говорит? Это правда, мы не ели вместе. Я думал, она хочет наслаждаться едой в покое. Подальше от меня.

— Не все могут позволить себе… — начинает она, но обрывает себя.

Какого черта? Что она ест?

Я даю ей отдохнуть и звоню своему врачу. Он скажет, нужно ли мне сделать что-то еще для нее.

— Какие симптомы? — он звучит обеспокоенно.

— Я в порядке. Мы бы вели этот разговор в моей палате в больнице, если бы я чувствовал себя так, как выглядит она.

— Фармацевт прав. Лечение приведет ее в порядок через пару дней, — он шуршит своими картами под фоновый шум медицинского оборудования. — Самое главное – поддерживать водный баланс, обеспечить отдых и определенную диету. Я пришлю тебе список.

Перед тем как повесить трубку, он не упускает возможности донимать меня:

— Не забывай об анализах в следующем месяце.

В последующие дни Элиза неохотно принимает мою помощь. Вероятно, потому что она едва может добраться до ванной, не упав. Мое предложение помочь ей принять душ встречает решительным отказом, поэтому я вынужден ходить по коридору, пока она издает звуки, будто находится на грани смерти.

— Буду честна, — говорит она, жуя эксклюзивные цельнозерновые крекеры от Куинн, которая устроила мне допрос, когда я совершил глупую ошибку, ответив на звонок Элизы, увидев имя звонящего. Она довольно грубо отчитала меня, когда я сказал, что в магазинах их не было. — То, что ты заботишься обо мне, странно.

— Мой календарь совершенно пуст, — единственная крупица правды, которой я готов поделиться, потому что забота об Элизе давалась мне слишком легко, чтобы это признавать.

Какая пугающая мысль.



Ее «добрые утра» приходят на гребне этого слегка хрипловатого голоса, когда она еще сонная. Эти два слова заставляют волоски на затылке встать дыбом.

— Нет, я поела до того, как ты проснулся, — опять это. Ее бредовые речи во время лихорадки заставили меня обратить внимание на определенную закономерность.

Для меня всегда есть еда, но она никогда не накладывает себе. У нее всегда готов ответ на языке, когда я ее спрашиваю. Вспоминая ее реакцию, когда я вел себя как идиот и насмехался над ней из-за потерь, я не могу не задаться вопросом. Она без денег? Роулингсы всегда платят вовремя, и я не подозреваю свою мать в забывчивости.

Она хмурится на телефон, и навязчивая мысль заставляет меня выпалить:

— Твой бывший?

— Не волнуйся. Это не испортит остаток твоего отпуска. Он может попытаться снова поговорить со мной, но я буду работать как можно быстрее, чтобы закончить другую хижину, — она рассеянно заплетает в косу прядь своих светло-рыжих волос.

— Что там вообще заканчивать? Ее нужно снести. К тому же, мне не нравится, что он может прийти туда вместо этого, — я постукиваю по стойке, чтобы поймать ее взгляд. — Где ты будешь одна.

— Я попросила оценить место Сэма. Мне придется самой все разобрать, чтобы уложиться в бюджет, — говорит она больше себе. — Не обязательно избавляться от всего, что выглядит сломанным, понимаешь? Ему просто нужно немного любви.

Я не упускаю ее неуклюжую попытку уйти от ответа, и мое тело напрягается. Может быть, она хочет исправить и свои отношения тоже. Она видит потенциал в возвращении к этому придурку? Я встречался для светских мероприятий и случайного секса. Исправлять нарушенное доверие или дома – пустая трата времени.

— Я в творческом отпуске, — говорю я ей. Не знаю, зачем я это рассказываю. — Не в отпуске.

— Ты взял выходные не по своей воле.