— Пожалуйста, нет! — я хватаю ее за руку, удерживая на месте. — Я решу это, но я не хочу создавать проблем. Особенно сейчас, — я недостаточно сильна, чтобы справляться с последствиями разрыва отношений и увольнения с работы. Я шаткая, как старый дом, готовый рухнуть.

— Хорошо, — говорит она тоном, дающим понять, что она не согласна. — Тогда это приходит как нельзя кстати.

Конверт, который она кладет на стол из вишневого дерева, выглядит полным.

— Марта… — у меня есть догадка о том, что там, и мои уши горят.

— Я уже поговорила с Томасом, — перебивает она меня. — Он нашел немного восстановленного дерева и у него есть лишние материалы, оставшиеся после строительных проектов его племянника. У мальчика своя бригада, и он не будет тебя обдирать.

Почему меня не удивляет, что Томас, угрюмый старик, владелец хозяйственного магазина в городе, снова хочет прийти мне на помощь? Он такая добрая душа, прячущаяся за своими хмурыми взглядами и ворчанием, которое он называет разговорами.

— Я не могу это принять, — запинаюсь я. Ком в горле,как сухая губка, которую я не могу проглотить. Благотворительный случай. — Я не хочу просить еще о каких-то услугах.

— Я знаю, что этот город подводил тебя на протяжении многих лет, но ты одна из нас, и мы помогаем друг другу. Нет ничего постыдного в том, чтобы опереться на соседа, чтобы не утонуть.

— А что, если я не смогу тебе вернуть?

— О, милое дитя. Никто не ведет счет.

Она осторожно кладет свою нежную руку поверх моей, останавливая меня от того, чтобы я хрустела костяшками.

— Мы не бросим тебя, хорошо? Ты скоро встанешь на ноги.

Ее оптимизм зажигает мой собственный, как свеча в темных галереях шахты, и я задаюсь вопросом, смогу ли я сохранить ее горящей, пока благополучно не доберусь до поверхности.

— Это не много, — она пододвигает деньги вперед. — Это было в моем завещании для тебя, если ты все еще будешь с Джаредом, когда я двину кони. По крайней мере, теперь у меня есть чему радоваться, кроме субботнего клуба вязальщиц.

Она хлопает в ладоши, и я хихикаю при мысли о ремонте хижины, жизни в одиночестве и свободе быть собой, без необходимости подстраиваться под Джареда.

Эта мысль также пугает. Хижина Миллеров была в лучшем состоянии. Что, если я не смогу ее отремонтировать и потрачу время всех и деньги Марты впустую?

Джареда не волновало, когда я спрашивала его, какой цвет стен он предпочитает, и он закатывал глаза, когда я реставрировала старый шикарный кофейный столик, найденный на распродаже.

— Никто не будет указывать тебе, что ты можешь с ней делать, — говорит Марта, читая меня, как всегда. — Этот мальчик понятия не имеет, что потерял.

Ее слова заставляют меня чувствовать себя неловко.

— Я не думаю…

— Разве ты не починила тот диван сама?

Джаред взбесился, когда однажды вернулся раньше с деловой поездки и застал меня за перетяжкой дивана. Это был первый раз, когда я взялась за что-то такое масштабное, и это заняло больше времени, чем планировалось. Я хотела сделать ему сюрприз.

— Вся Мэйн-стрит слышала его крики.

У меня мурашки по коже от этого воспоминания. Джаред орал на меня за то, что я испортила диван.

— Ты ничего не смыслишь в ремонте мебели. YouTubeне делает тебя экспертом.

— Потому что он идиот. Хороший мужчина закатал бы рукава и помог бы тебе закончить.

Он не помог. Так что я сделала все возможное, чтобы закончить быстрее. Ослепленная слезами, я чуть не отрезала себе палец. Он никогда ничего не говорил об этом, даже несмотря на все дни, проведенные им на этом диване перед телевизором.

Марта похлопывает меня по колену.

— Нельзя дожить до моих лет и не узнать кое-что о жизни. Нормально начинать хотеть чего-то другого по пути. Ты растешь, меняешься, и в этом вся красота.

— А что, если то, чего я хочу – глупость? — смогу ли я превратить свое хобби в нечто большее?

— Ты найдешь свою искру, дорогая, — говорит она с пониманием.

— Мою искру?

— Да. То, что заставляет тебя вскакивать с постели по утрам. То, что тобой движет.

Ее слова оседают во мне, и я впитываю их.

— А теперь, — ее прищур означает неприятности. — Расскажешь мне о своем загадочном соседе?



Объятие Марты на прощание все еще согревает мою кожу, когда в заднем кармане снова вибрирует телефон, и я сбрасываю звонок Джареда.

Вернувшись в хижину, я ищу чем отвлечься и дать себе и Картеру пространство. Избегать наэлектризованного воздуха кажется самым безопасным, поэтому я направляюсь прямо в сарай позади дома.

Запах древесной стружки и краски напоминает мне о том, как я сидела рядом с Сэмом, пока он работал над своими заказами. Мне становится не так одиноко. Сарай не сравнится с его просторным гаражом, где он хранил свои столярные инструменты, но это мое собственное пространство, и здесь есть все, что я могла себе позволить, и кое-что из его старых вещей.