Мне нравится процесс соскабливания старого лака с деревянных деталей. Я испытываю огромное удовлетворение, когда деталь становится чистой и готовой к следующему этапу. Именно тогда я четко вижу, как хочу ее преобразить.

Этот старый ночной столик доставляет немного хлопот. Я на полпути к очистке ужасной черной краски, которой заляпали его поверх оригинального цвета.

Под краской я обнаружила красивый богатый кленовый массив, и у меня не поднимается рука его перекрашивать. Я, наверное, только поменяю ножки и ручку, чтобы соответствовать современному деревенскому стилю, который я выбрала для своего нового дома по дороге обратно на автобусе.

Я продолжаю работу, пока затекшая спина и вечерний холод не заставляют меня потянуться в кресле, открывая середину тела колючему холоду.

— Тебе стоит обращаться с острыми предметами? — голос Картера гремит в темноте.

Я чуть не опрокидываюсь и не роняю скребок.

Он бросает любопытный взгляд и приближается, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть, но я поспешно выхожу, захлопывая за собой двери сарая.

Сэм – единственный, кому разрешено туда заходить. Я не хочу впускать незнакомца в свое пространство, тем более его. Я все еще потрясена шантажом Карла, встречей с матерью Джареда и сюрпризом Марты. Я не выдержу его язвительности.

Картер оглядывается и смотрит прямо на меня.

— Тебе что-то нужно? — отрезаю я.

Очевидный интерес борется в нем с самолюбием.

— К твоему сведению, я не обучен зашивать отрубленные пальцы.

Я закатываю на него глаза.

— Я занимаюсь этим годами. И если что-то случится, а ты слишком испугаешься, я сама смогу сохранить их в ведре со льдом.

— Я не боюсь! Не рекомендуется пользоваться опасными инструментами в твоем состоянии.

— Как… — я запинаюсь. — В любом случае, тебя это не касается.

— Может, и касается, если тебе придется готовить без большого пальца. Ты и с целой рукой справляешься едва-едва.

— Что за черт! — он только что сказал, что я плохо готовлю? — Кто тебе накакал в кашу?

— Возможно, ты и накакала, судя по тому, как это было на вкус.

Я смотрю на него с открытым ртом от его прямоты, когда тень усмешки скользит по его губам.

— Ты ужасный…

— Элиза, — останавливает он меня. Низкий тембр его голоса делает мое имя более чувственным, чем оно имеет право быть. — Тебя слишком легко вывести из себя.

Картер качает головой и оставляет меня в замешательстве относительно того, что только что произошло.

Как может мужчина, знающий меня меньше недели, чувствовать, что я не в себе, когда Джаред даже не замечал, что я переставала есть на несколько дней после крупной ссоры?

Когда я лежу в постели, прокручивая в голове наш разговор, меня осеняет. Картеру удалось разозлить меня настолько, что я перестала зацикливаться на мыслях и пережевывать последние несколько дней.

Он сделал это нарочно?

ГЛАВА 8Элиза

Девушке определенного возраста нужен утренний ритуал, чтобы функционировать как человек. До сих пор у меня было достаточно времени до того, как тень Картера омрачала мою кухню. Но сегодня моя удача иссякла. Прежде чем я успеваю коснуться дверной ручки, Картер вываливается из ванной, до смерти меня напугав.

Взлохмаченные волосы, сонный, небритый, но пахнущий, как теплое утреннее объятие. Как можно просыпаться таким аппетитным? Я ворочалась каждую ночь с тех пор, как я здесь. Я так устала, что комфорт его рук манит меня, и я позволяю себе на секунду представить, каково это – спать рядом с ним.

Я все еще в фазе быстрого сна. Нет другого объяснения тому, как мой разум блуждает без контроля.

Его взгляд скользит по моему телу, и я начинаю стесняться своей тонкой майки и шорт.

Картер сглатывает, и меня тянет прижаться губами к его кадыку. Мой мозг сошел с ума от этих бессонных ночей. К тому же у меня не было хорошего секса последний год, что может объяснить это неожиданное желание попробовать его кожу на вкус.

— Извини, — удается мне прохрипеть, и его голова резко поворачивается, широкие серые глаза полны удивления.

Картер встряхивается, выходя из оцепенения, проводит ладонью по щетинистой челюсти и прочищает горло. Все его поведение меняется, и тепло сменяется его обычной ледяной аурой.

— Я знаю, что этот дом маленький, но было бы чудесно, если бы ты не вторгалась в мое пространство так часто.

Что не так с этим мужчиной? У меня голова идет кругом от его перепадов настроения.

— Я просто шла в ванную, а не собиралась загонять тебя в угол в душе.

Этот ответ замораживает его на секунду, и едва заметный розовый оттенок проступает на скулах Картера, прежде чем он нахмуривается.

— Кстати о душе. Ты не могла бы быть потише? — он скрещивает руки, и я невольно слежу за движением его мышц. Затем я вспоминаю его вопрос.

— Какая у тебя теперь проблема? — спрашиваю я с досадой.

— Я просыпаюсь под звуки тонущего щенка. Это раздражает.

Я сжимаю зубы.