— Не говори глупостей. Разве мы не можем просто пообщаться за чаем? — моя мать проходит за мной и берет банку со смесью.

— Не эту! — говорю я слишком быстро. — Я могу ее закончить. Ее трудно достать.

Взгляд моей матери следит за мной по кухне.

— Уверена, ты сможешь достать еще.

— Это не то же самое, — ворчу я. Она сделала это до того, как я причинил ей боль. Когда она заботилась обо мне.

— Ты так напоминаешь мне твоего отца, когда он был молодым.

Я застываю.

— Не потому, что ты его точная копия. Он тоже цеплялся за свое.

Я прищуриваюсь, не оценив сравнение.

— Это не самое страшное. Он не всегда был таким плохим, как ты его помнишь. Он хотел того, что лучше для его семьи.

— Знал ли он, что это значит? — спрашиваю я с горечью.

— Он думал, что знает. Я знаю, ты обижен на него, но у него были свои причины, — загадочно говорит моя мать. — Мне только жаль, что я не защитила тебя больше.

Она шмыгает носом и промокает его, когда ее телефон в сумочке начинает звонить, и ее лицо меняется, странная улыбка озаряет ее.

— Я отвечу на террасе, — щебечет она и выходит на улицу.

Я смотрю на ее удаляющуюся фигуру с недоумением.

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Это не наше дело, — говорит Джеки и садится рядом со мной на диван. — Ты так стараешься защищать и заботиться о нас, но кто заботится о тебе, Картер? — моя сестра смотрит на меня с мольбой. — Ты должен впустить нас. Ты знаешь, что я хорошо это умею.

— Я никогда не сомневался в этом. Я так горжусь тобой, — когда дело доходит до бизнеса, у нее есть природная хватка, инстинкт хищника.

— Тогда позволь мне. Чтобы ты перестал использовать это как оправдание, чтобы убегать от своих чувств.

— Когда ты получила диплом по психологии?

— Я знаю тебя наизусть, Картер. Ты думаешь, что быть одному безопасно, и ты позволил отцу превратить тебя в остров.

— Ты знаешь, что это случилось бы в любом случае.

— Нет! Не смей его защищать. Он украл часть тебя, которую я, как думала, никогда больше не увижу, — на ее глазах слезы, и это разрывает мое сердце. — Но я ясно видела это в хижине. Больно смотреть на двух людей, которые так сильно любят друг друга и так стараются это скрыть.

— Ты видела ее две минуты, ты понятия не имеешь…

— Я навещала ее, — виновато говорит Джеки.

Я в шоке.

— Когда?

— В августе. После благотворительного бала.

— Что? Зачем ты это сделала?

— Потому что она моя подруга, она милая и заботливая. Только потому, что ты еще не понял, что для тебя лучше, не значит, что я должна прекратить с ней общаться.

Я теряю дар речи. И завидую времени, которое Джеки провела с ней. Или тому, что моя сестра может постучать в ее дверь, не рискуя получить травму. Я бы не винил Элизу, если бы она захотела погонять меня с топором.

— Ты счастлив здесь? — голос Джеки смягчается.

— Ты здесь. Я обещал не бросать тебя.

— Я имела в виду «не умирай», а не «не отходи от меня ни на шаг», идиот! — кричит она. — Мы можем жить в разных концах земли, и я буду в порядке, если буду знать, что ты счастлив.

Я смотрю в свой стакан с водой, переваривая ее слова.

— Пожалуйста, перестань наказывать себя за ошибки отца. Ты заслуживаешь любви и счастья.

Поскольку мы впервые за очень долгое время затронули тему любви, я должен спросить ее:

— А ты и Адам?

Джеки отшатывается, волны шока и боли пробегают по ее лицу. Я никогда не забуду, как они цеплялись друг за друга в моей больничной палате. Я боролся с сонливостью, пытаясь открыть глаза, но было очевидно, что она черпала силы в Адаме.

— Я знаю, что это твоя жизнь, но могу ли я что-то сделать?

Джеки качает головой.

— В отличие от меня с Адамом, ты знаешь, что чувствует Элиза. Эта женщина так сильно тебя любит и позволяет тебе быть твоей невыносимой версией себя. Она не говорит тебе этого, потому что не думает, что ты чувствуешь то же самое. Может быть, когда ты наконец прозреешь, она даст тебе шанс, — она заканчивает свою тираду, откидываясь на диван и приподнимая бровь. — Если не будет слишком поздно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — она пожимает плечами.

— Джеки…

— Девчачий код! Ты не заставишь меня рассказать. Я не нарушу девчачий код! — она надувает губы, скрещивая руки.

Я ошеломлен, с открытым ртом. Я никогда не видел Джеки такой защитницей. Мне это нравится, потому что это ради Элизы. Но подтекст ее комментария действует как проглоченная горсть гвоздей.

— Она с кем-то встречается?

Джеки избегает смотреть на меня.

— Джеки, — рычу я.

— Я люблю тебя, но ты не заставишь меня стать плохой подругой, — говорит она, любуясь кончиками своих туфель. — Но она видела фотографии с Алисией, — многозначительно тянет она. — Это я могу тебе сказать.

Холодный пот выступает у меня на затылке, и я ошеломлен, пока дверь на террасу не открывается.