— Что? — проклятые фотографии с гала-вечера. — Не верь тому, что видишь в новостях. Она для меня ничто.

Она смотрит в окно, не встречаясь со мной взглядом, и мне стоит огромных усилий держать руки при себе.

— Я запаниковал и у меня сузилось восприятие. Было трудно выбраться из этого состояния.

— Даже чтобы попрощаться? — в ее голосе слышится боль.

Я крепче сжимаю руль.

— Я был в ужасном состоянии.

— Я думала, мистер Спокойный и Собранный – профессионал в умении сохранять невозмутимость. Скрывать свои чувства, — насмехается она.

— Похоже, это не работает, когда дело касается тебя.

Она вдыхает носом, ее грудь поднимается, плечи опускаются с выдохом.

— Я знала, что буду с разбитым сердцем, когда ты уедешь, но не униженной. Использованной. Одноразовой. Думала, ты хотя бы проявишь себя как джентльмен, — она не злится. Ее голос отстранен, доносится до меня сквозь толстый защитный слой. Она возвела стены.

— Элиза, я все сделал неправильно, — терапия помогла мне разобраться в своих чувствах и понять, чего я хочу. У меня едва ли есть один шанс на это. — Если бы я захотел вернуться в Сильвер-Лейк-Фолс. Ты бы хотела, чтобы я там был?

Ее брови хмурятся, и Элиза открывает рот, готовая наброситься на меня, но вместо этого она вдыхает, сдерживая все, что хотела сказать.

— Это уже не имеет значения, — наконец говорит она с бесстрастным лицом. — Тебе больше не нужно иметь со мной дело. Валери все уладит, и есть много других хижин.

Дистанция, которую она между нами ставит, удар в живот. Я никогда не был так неуверен.

— Но ты бы уделила мне время? Могу ли я показать тебе, как мне жаль?

Ледяной взгляд Элизы пронзает меня.

— Раньше я думала, что заслуживаю того, как Джаред ко мне относился. Что он был единственным, кто захочет кого-то сломленного. Я больше не позволю так с собой обращаться. Я достойна лучшего. Я не хочу, чтобы меня просто терпели или использовали.

Слова вырываются из моей души, стремясь сорваться с губ. Я хочу сказать ей, что люблю ее. Что она заполняет мои дни и ночи. Что я отчаянно хочу жизни с ней.

Не сейчас. Не тогда, когда она меня не простила.

Мы приехали на тридцать минут раньше, и она решительно направляется к платформе, высоко подняв голову. Я осторожно приближаюсь к ней, на случай, если она ударит меня коленом. Дыхание Элизы срывается, и она защитно обхватывает себя руками. Это напоминает мне о том первом разе, когда она открылась мне. Доверилась мне со своей уязвимостью. Чувство вины и желание утешить ее приближают меня, и я сдаюсь, обхватывая рукой затылок, притягиваю ее ближе и касаюсь губами ее виска. Слабый след лаванды проходит через мою нервную систему, расслабляя мышцы, и я закрываю глаза, желая, чтобы мы были одни в ее саду, а не на шумном вокзале.

Элиза на мгновение прижимается ко мне, тихий всхлип болезненно отдается у меня в груди. Слишком быстро она приходит в себя и отталкивает меня ладонью. Ее нижняя губа дрожит, и она сжимает их, пока они не становятся белыми.

Моя сильная девочка. Не уступает ни на дюйм. Именно этого я и заслуживаю, и я не остановлюсь, даже если она заставит меня ползать на коленях.

Я наклоняюсь, пока мой рот не оказывается близко к мочке ее уха.

— Это не прощание, — говорю я, касаясь чувствительной шелковой кожи. Все ее тело дрожит, но тепло, которое сияло в ее глазах в Сильвер-Лейк-Фолс, теперь превратилось в тусклую пустоту, и я заставляю себя отойти и позвать Джеки, чтобы она не слышала.

— Ты позволила ей провести всю ночь в поезде? — рявкаю я в трубку, как только сестра отвечает.

— Я бы оценила меньше крика и больше контекста, — ее тон говорит мне, что она слушает только вполуха.

— Моя будущая жена провела больше семи часов в поезде, ночью, чтобы помочь тебе выбрать гребаный ковер, — цежу я сквозь зубы.

На том конце полная тишина. Мое тяжелое дыхание – единственный звук, проходящий между нами.

— Я слишком шокирована, чтобы вникать в первую часть твоего заявления, — неуверенно говорит Джеки, и я понимаю, что вылетело у меня изо рта. Как ни странно, я не жалею об этом. Она глубоко вдыхает и стонет. — Она ничего не сказала. Я не спросила… Я таскала ее за собой часами, — звучит она с раскаянием. Громкий стук сотрясает кофейную чашку, которая обычно стоит на столе Джеки. — Знаешь что? Я просила ее остаться, чтобы мы могли провести больше времени вместе, но она отказалась. Не хотела быть обузой, — имитация Элизы у моей сестры совершенно не попадает в цель. — Это разбило мне сердце, и это вся твоя вина, потому что ты заставил ее думать, что она будет кого-то использовать.

Иногда я жалею, что признался сестре в своей глупой выходке. Потому что у нее есть раздражающая привычка быть правой.

Джеки молчит мгновение, и я знаю, что она придумывает план.

— Я могу отправить Дикси на самолете. Она может забрать Элизу по пути и отвезти ее домой.

Отправить самолетом водителя сестры, чтобы помочь Элизе, было бы разумным решением.