Эта женщина сводит меня с ума своими капризными требованиями и высокомерным отношением. Тот факт, что я обожаю ее дочь – ее спасительная благодать. И то, что я все еще глупо влюблена в Картера. И, возможно, то, что я действительно переняла некоторые полезные манеры, когда стала обращать больше внимания. По крайней мере, гипербдительность, которую я развила в приемных семьях, пригодилась для чего-то. Я копирую все – от того, как они держат бокалы, до того, как они едят и сидят на стульях. Разговоры больше не ощущаются как допрос с пристрастием.

После первого часа общения мой желудок урчит, как рассерженный гусь, и Клара бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Это не моя вина, что у меня не было времени поесть до приезда машины, — бормочу я и замечаю корзину с маленькими буханками хлеба и маслом, которое можно принять за мыло.

Клара слегка касается моего локтя, прежде чем я использую большую металлическую тарелку передо мной. Это грубо. Неужели я даже есть не могу? Официант приносит закуску через секунду и ставит маленькую розовую тарелку на большую серебряную, уже стоящую на столе.

— Это называется сервировочная тарелка, — наклоняется она и шепчет мне на ухо. — Она декоративная.

Я вздыхаю, немного разочарованная в себе. Произвести впечатление на этих дам – мой шанс получить их в качестве клиенток, но иногда разрыв между нашими воспитаниями кажется скорее каньоном.

Я закрываю глаза и изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Я умная. Я сильная. Я креативная. Призрачная хватка Куинн все еще пульсирует на моих щеках, поднимая настроение.

— Я не понимаю, зачем вы хотите, чтобы я приходила на эти мероприятия, — говорю я, искренне заинтригованная и немного подавленная. Я даже больше не злюсь на это. Я получила от них гораздо больше, чем могла когда-либо представить месяц назад.

— Я всегда ненавидела посещать их в одиночестве, — говорит она, и между ее безупречными бровями появляется маленькая морщинка, а в голубых глазах – намек на беспокойство.

— Почему бы не взять Джеки?

Клара улыбается.

— Теперь она посещает только крупные. Но у нее было должное знакомство, когда она была моложе.

— Не хочу звучать неблагодарно, но почему я? — я не знаю, как еще подчеркнуть, насколько абсурдным я нахожу ее внимание ко мне.

— Почему бы и нет? — Она пожимает плечами, изящно и женственно. — Ты не такая уж плохая компания.

Отлично. Я завтракаю с конспирологом. Эта женщина невыносима.

— Моя подруга Ирма хочет с тобой поговорить, — она машет рукой пожилой даме с платиновыми волосами в конопляном платье. — Осторожнее. Она помешана на фуксии и стекловолокне.



Дом Майка – это само определение крыши над головой, а петли на входной двери делают его пригодным для жизни. Я привязалась к нему за все время, что Куинн заставляла нас проводить вместе этим летом. Не знаю, для его ли это пользы, потому что он мало кого знает здесь, или потому что она боится, что я срастусь с диваном, и природа поглотит дом вместе со мной.

— Иди сюда, — подзывает Майк, обхватывая Куинн за талию. Он простой человек, довольный грубоватым диваном и вещами, оставленными бывшим владельцем. В том, как он держится, есть что-то успокаивающее, и я без ума от глупой улыбки на лице Куинн, так что мне не мешает быть третьим лишним большую часть времени.

— Не пугай ее. У нее легко это получается, — смеется Куинн и шлепает его, качая головой.

Мы сидим на берегу озера на большом бревне, болтаем и наслаждаемся мягким сентябрьским теплом.

— Твои родители отсюда? — спрашивает Майк, отпивая пиво.

Куинн, благослови ее Господь, сдержала слово и не рассказала ему печальную правду, потому что он, кажется, ничего не знает о моем прошлом.

Телефон жужжит в сумке, спасая меня от очередного уклончивого ответа.

Я отхожу, давая Майку и Куинн пространство, и беру трубку.

— На следующей неделе. Погода отличная, — Джеки забывает выключить свой начальственный тон. Я пропускаю это мимо ушей. Я знаю, как она занята.

— Я хочу приехать, но, честно говоря, я не хочу видеть Картера. Я знаю, что он твой брат, и это нечестно с моей стороны…

— Секунду, — я слышу, как она печатает. — Через неделю в его календаре сказано, что он уезжает на несколько дней.

Я глубоко выдыхаю. Визит в Нью-Йорк давно назревал.

— Ты обещала помочь мне с финальными заказами, — она возвращается к своему обычному голосу. — Я попрошу Мишель забронировать нам частный просмотр, когда будешь готова.

Иногда я забываю, какой вес имеет эта семья. Мысль о том, что выставочный зал будет только наш, заставляет мою кожу гудеть от волнения.

— Я действительно обещала.



Я не могу поверить, как сильно изменилась моя жизнь за полгода. Некоторые дни тяжелы, потому что так легко снова соскользнуть в зону комфорта. Но конечная цель настолько заманчива, что я продолжаю упорно работать. И я вспоминаю пару мягких серых глаз, которые смотрели на меня так, будто я могу покорить мир.