Мои колени касаются пола, и я провожу ногтями по его внутренней стороне бедер. Картер выглядит так, будто ему больно.

— Тогда мы оба сгорим.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова тают на выдохе, когда я беру его в рот, и его рука сжимается у меня на затылке.

Я позволяю ему направлять меня, пьянея от его удовольствия.

Разрушить самообладание Картера – это кайф, с которого я никогда не хочу слезать.

ГЛАВА 32Картер

Массивный шум уведомлений вырывает меня из беспокойного сна. Привычка спать рядом с Элизой делает одинокие ночи мучительно беспокойными.

Я хватаю телефон, предчувствие беды нависает надо мной. После того как мать и Джеки отрезали мне доступ, было мало причин для такого количества звонков. Сообщение на экране заставляет мою кровь застыть. Это оповещение СМИ о моем имени.

Десятки статей заполняют экран.

Мертв ли Картер Роулингс?Шокирующее откровение потрясает «Rawlings Enterprise»!

Сердечный приступ Картера Роулингса порождает неопределенность в «Rawlings Enterprise»!

Кризис генерального директора:«Rawlings Enterprise» готовится к потрясениям на фоне проблем со здоровьем Картера Роулингса!

Паника скручивает мои внутренности, когда я просматриваю статьи, полные деталей, о которых знает лишь горстка людей. И Элиза.

Мой телефон снова пиликает с сообщением от неизвестного номера. Это фотография, сделанная снаружи кофейни Куинн. Черт. Этого не может быть.

Элиза в кофейне с… я швыряю телефон на кровать и сгибаюсь от боли, сжимая голову. Я не мог быть таким глупым. Единственный мужчина, который ненавидит меня больше, чем мои деловые конкуренты, болтает с ней, делая заметки. Фред Пирсон, репортер, охотящийся за любой крошкой, чтобы написать обо мне гадости.

Я вылетаю за дверь, гнев переполняет меня. С каждым шагом во мне что-то трескается.

— Привет… — она отскакивает назад, когда я врываюсь в незапертую дверь ее крошечного дома.

— Ты продала меня! — кричу я, грудь вздымается от ярости.

Ее лоб хмурится.

— Что ты…

— Я был идиотом, поверив в твою игру в пай-девочку, — я расхаживаю по маленькой гостиной, как загнанный зверь. — Должен признать, ты была довольно хороша, отдаю должное.

— Картер! — Элиза топает ногами, в глазах беспокойство.

— Я говорю об этом, — я тычу телефоном ей в лицо, и она бледнеет, просматривая заголовки.

— Как? Подожди, — ее брови сходятся, и до нее доходит. — Ты подозреваешь, что это я?

Не говоря ни слова, я показываю ей ту самую фотографию.

Она щурится на экран, и в ее глазах мелькает узнавание.

— Это парень, которого я встретила несколько дней назад.

— Да, ты встретилась с Фредом Пирсоном. Гребаным репортером.

Ее рот приоткрывается.

— Я понятия не имела, кто он. Мы болтали пять минут, и он ушел, — говорит она слабо, теребя руки.

— Болтали. Это ты называешь разболтать мой самый большой секрет?

— Я бы никому не рассказала о… — запинается она. — Он сказал, что в отпуске, и спросил о хорошем ресторане.

— И я должен поверить, что это совпадение?

— У тебя была хоть одна причина сомневаться во мне до сих пор?

— Я… — я провожу рукой по волосам в разочаровании. — Я не знаю, Элиза. Хорошо? Когда ты – это я…

— О, бедный богач, все хотят его заполучить, — она рассекает воздух ладонью, глядя на меня с чистой злостью. — Секс со мной был долгой игрой? Чтобы я выболтала твои секреты прессе? — она ходит взад-вперед, взволнованная, в ярости.

— Я…

— У нас есть это. «Случайность», как ты это называешь, — говорит она, рассекая воздух ладонью. — Но ты так не ведешь себя.

Я хочу защититься. Я никогда не собирался вводить ее в заблуждение.

— Это ты делаешь эти милые и заботливые вещи, прикасаешься ко мне так, будто не будет другой женщины, хочешь делиться секретами и правдой, и ты обвиняешь меня в обмане? — ее голос пронзителен, она указывает на меня пальцем.

Этот разговор принял неожиданный поворот, и мой ответ звучит слабо даже для меня. Весь гнев уходит, оставляя слишком много места для сомнений.

— Элиза, ты знаешь, что я должен уехать.

— Да, я знаю, — она громко выдыхает, пытаясь выплеснуть эмоции. — И все равно я влюбляюсь в тебя, как дура, — говорит она, глядя мне прямо в глаза.

Мой мозг отказывается реагировать, а мышцы напряжены. Ее щеки становятся еще краснее, а ее прекрасные карие глаза блестят. Горло Элизы сжимается, и ее рука хватает ключи от грузовика со стола.

Она ловко обходит меня, оставляя достаточно пространства, чтобы не прикасаться ко мне, пока я не могу найти слов и не в силах сдвинуться с места, где стою.

Ее шаги замирают позади меня, и я одновременно надеюсь и боюсь, что она обернется.

— Я бы никогда так с тобой не поступила, — это последнее, что она говорит, ее тихий голос едва слышен, прежде чем дверь захлопывается.